Ситуация вокруг очень смахивает на терапевтическую. Есть некая (я подозреваю — анальная) фиксация, и есть бурление бессознательного вокруг да около, сопровождаемое вспышками реакции цензора. Даже псевдоним главного злодея недвусмысленно отсылает нас к Эдипу. Фиксация мешает движению, отбрасывает назад, приводит к застою энергии и отравлению трупным ядом отмирающей души. Это нужно вынуть, сковырнуть, диссоциировать, чтобы коллективная душа проблевалась, очистилась и начала развиваться снова. Ты ошибся, Атлант, ты совсем не Атлант и дершишь ты вовсе не небо. Ты — ввинченный в девяностые предосторожности ради butt plug, и сейчас героизм твой начинает отчаянно плохо пахнуть.
Знакомясь с тибетскими буддийскими первоисточниками набрёл на любопытный факт. В 790 г. в тибетском монастыре Самье состоялся диспут, определивший, как считается, судьбу буддизма в Тибете. Фактически, тогда тибетский буддизм схлестнулся с Чань, сейчас более известным как Дзен. Схлестнулся, как выясняется, не на жизнь, а на смерть. Вот что пишет о результатах дискуссии wiki: «Описание диспута с той и с другой стороны радикально различаются, по тибетским описаниям Камалашила победил, а его оппоненты от горя поражения покончили собой. Наоборот, по китайским описаниям победил Хэшан Махаяна, а тибетцы от горя поражения покончили собой.» Жутчайше интересная история. Представители «самой миролюбивой религии», оказывается, не только…
Один из захвативших меня сейчас процессов — это осознание глубин собственной подавленной агрессии. Не знаю, что мне за это конкретно благодарить — буддизм ли, психоанализ ли, но сейчас мне удаётся на время задержаться в переломной точке, когда злоба уже родилась, но ещё не успела отправиться привычными сливными маршрутами. И вот что я понял. Эта энергия — нормальная, здоровая мужская сила и подавлять её ни в коем случае не следует. Именно благодаря этой силе человек может изменять окружающую его среду, выживать в изменившихся условиях и выносить экстремальные нагрузки. Всё перечисленное напрямую связано с агрессией, потому главную мысль предыдущего абзаца можно перфразировать…
Туман, вязкое липкое ничего. Что-то пробудило меня ото сна, не назвавшись, никак не обозначив себя, и теперь я вынужден смотреть в эту ничего не значащую серую изморось, обуреваемый единственным желанием уснуть снова. Я пытаюсь открыть глаза и узнать, что же помешало мне, что потревожило мой сон, и не могу этого сделать. Тогда мне становится не по себе, и я пробую снова и снова, стараюсь изо всех сил, пока не понимаю наконец, что мои веки и так открыты. Ужас переполняет меня. Я не могу моргнуть, я вижу лишь клубы серости, неясное движение мглы, таинственные очертания неизвестных мне форм, и от этого…