Я всегда завидовал людям с высокой работоспособностью. Тем, кто может работать по двенадцать часов в сутки, умещать в день по сотне дел, чужой настойчивости и целеустремлённости. Я завидовал чужой воле, потому что моя собственная воля была больна. Сейчас я напрямую сталкиваюсь с этим аспектом своего существа, и вижу, насколько плотно сцепились в моём подсознании «усилие» и «насилие». В чистом виде эта проблема проявляется во время практики сидячей медитации «дзадзен». Нужно просидеть полчаса, не меняя позы, следуя определённым правилам, наблюдая собственное дыхание, сохраняя ум ясным и сфокусированным. Это волевое усилие. На первом этапе важно дать уму понять, что ему некуда деваться,…
Сегодня в моей жизни произошло незаметное в общемировом масштабе, но значительное в пределах меня событие. Этим вечером я лоб в лоб столкнулся со страхом своего отца, и он не снёс меня с дороги. Я не испугался, не разозлился, я сумел заметить возросшее напряжение и расслабиться, погасить полемический запал, привести примеры, расширить контекст, задать вопросы, направить в нужное русло. Впервые после подобной стычки я ушёл не расстроенным и издёрганным, но отчего-то даже счастливым. Мне понравилось, как всё прошло, наверное дело в этом. Я словно увидел себя, прошедшим по совершенно новому пути, понимая при этом огромную роль той невероятной работы, которую мне…
И всё-таки, почему? Если я знаю, что мне станет легче, если я знаю, что не выпиши я свои эмоции, они будут бродить, зреть, разрастаться, пока в один прекрасный момент не вырвутся совершенно непредсказуемым образом, почему мне так сложно усадить себя за письменный стол? Проще купить бутылку пива, включить что-нибудь мозгомывное и раствориться, исчезнуть в беспокойном туманном полусне. Потом очнуться, взглянуть на часы, вспомнить про утренний дзадзен, привести себя в порядок и снова упасть на кровать. Что вот это сейчас было? Что ты себе позволяешь? Ты что сейчас сделал? Ты что тут — супермен какой-нибудь? Кто ты такой, чтобы бить людей…
Ты сидишь за столом, и лучи мягкого закатного солца освещают твоё лицо. Наконец-то наступила весна. По какой-то совершенно непонятной причине имено весной особенно хочется жить. Быть оптимистичным дураком, романтиком, выбраться из непробиваемого панциря цинизма и вдохнуть полной грудью свежий уличный воздух. Дать своим мечтам увлечь себя, устремиться вперёд, без оглядки, азартно, дерзко, смеясь над неудачами, побеждая одну за другой сложности, расти над собой, на одну, на две головы, всё выше и выше, к самому небу, к зажённым солнцем белым пушистым облакам. Как хорошо быть живым, как хорошо жить, как хорошо просто быть. Пусть скажут — пафосно, пусть скривят саркастичные рты…