Голографическое "У"

На этой неделе ушёл наш джуниор, не выдержал нагрузки. Испытываю двоякие чувства: с одной стороны, его уход я спрогнозировал за пару дней до того как, с другой — я возмущён тем, что никому до этого не было дела. Парень толковый, но не держит стресс, ему нужно было помогать. Но Москва такая Москва, здесь каждый сам за себя, даже если это в ущерб общему делу. Опять же, перешагнув немного через себя, и подтолкнув джуниора к разговору, в конечном итоге узнал много интересной информации.

Сложно мне здесь. Москва каким-то волшебным образом обостряет все мои болезни; все мои неврозы и паранойи здесь начинают цвести буйным цветом, область видимости сужается до «выжить сейчас», ни о какой стратегии речи пока быть не может — не вытягиваю. Худо бедно мне удаётся себя собрать за выходные, но и эту зону комфорта так и норовят у меня оттяпать. Приходится чётко ставить приоритеты — или социальная жизнь, или собственная стабильность. Социальная, семейная и личная жизни пока отодвигаются на второй план (кто обиделся — я не виноват).

С другой стороны, именна эта сложность создаёт давление, столь необходимое для ускорения внутренних процессов. Результаты не заставили себя долго ждать. Так, в конце очередной стрессогенной недели, распластавшись на диване в состоянии полудрёмы-полузабытья, я вдруг понял, что отрицаю «не магический» мир. Я отказываюсь принимать мир без чуда.

Более того, оказалось, что чудо нужно мне для того, чтобы не умирать. А ещё для того, чтобы быть счастливым. Ну что поделаешь, если в логическом мире места для личного счастья мне почему-то не выделили :) Я понял, что вера в чудо и стремление жить во мне неразрывно связаны, они переплетаются настолько тесно, что на данный момент мне вообще кажется, что это одно и то же.

Тот, кто живёт — верит в чудо. Тот, кто не верит в чудо — не живёт.

И я не спрятался, не испугался. Я разрешил. Я могу себе позволить роскошь верить. И я (расплываясь в улыбке) могу уделать каждого, кто на это моё законное право покусится.

Я рад, что понял, рад, что научился. И пусть к текущему моменту я пришёл далеко не в лучшей форме, но сейчас у меня появилась возможность выбрать, каким будет следующий этап моей жизни.

Мне действительно чертовски повезло, я считаю.

Я всё ещё фиксирован на негативном. Вырастая из базального недоверия миру, я приобрёл массу разнообразных защитных техник, чтобы никакой пиздец не застал бы меня врасплох. Сейчас получается, что я уже могу пройти сквозь проблемы самого разного сорта, сталкиваться с эмоциями высочайшего накала, зная, что в среднем могу стабилизировать себя за сутки. Даже самые лютые истерики, которые то тут, то там меня всё ещё караулят, пройдут после пары-тройки коротких медитаций и сна. Психоанализ тоже помогает выпустить излишний пар с пользой.

Но за всем этим кроется одна маленькая, незначительная с виду проблемка. Я не умею радоваться. Бороться, сражаться мне проще, чем быть счастливым. Парадокс заключается в том, что неумение радоваться (область неизвестного) является проблемой (область известного). Стало быть, если не выносить собственное счастье в какую-то особенную категорию (что так и подмывает сделать), то я совершенно точно знаю, как эту задачу решить. Впрочем, чего греха таить, уже сейчас решаю потиху.

Не быстро конечно, но ведь и задача не из простых. Фактически я меняю сам фундамент, установку, полученную ещё до формирования рационального осознания.

Говорите, не надо трогать более менее работающую систему? Идите на хуй.

Тем временем я снова перебрался в Москву. На этот раз, если всё пойдёт так, как задумано, то не менее, чем на три месяца. Можно было бы и отказаться, но... Заскучал. Мне нужен какой-то вызов, чтобы не застывать на месте. Москва же, как показал предыдущий опыт, является отличным источником опор для медитации :)

Правда, в этот раз мои командировочные стали несколько побольше, а на работу я дохожу за двадцать минут пешком. Как будто и не в Москве вовсе. И да, в отличие от прошлого раза теперь у меня есть фен.

Первым делом решил устранить пару-тройку бытовых неудобств, как никак три месяца здесь обитать. Купил нормальную сковородку, турку, хорошего чая и кофе, а также бутылку бейлиза. Книги и журналы, благодаря айпаду, с собой. Для Розетты есть нетбук, к которому, однако, нужно обзавестись гарнитурой, ибо через встроенный микрофон не распознаёт.

Внутренняя же жизнь моя стала сразу богаче, ярче, искристее. Одиночество, отчаяние, депрессия — ух, сколько работы!

К слову, пойду-ка я в душ, а то на психоанализ не успею.

Начало нового рабочего сезона, мандражирую чуток. Сегодня закрыл больничный, получил заодно направление на медосмотр, который сто лет как следовало пройти. Зашёл к родителям, уснул с недосыпу, забыл айпад, поехал в библиотеку (почитать книжек с айпада, ага). По дороге забросил денег на валютную карточку (знак времени), всё-таки забрался в библиотеку, потому что айфон и облака, белогривые лошадки. На этой неделе закончил одну книгу по менеджменту, начал другую. Ибо я, как-то немного для самого себя неожиданно, вдруг оказался менеджером.

Вообще, неожиданного со мной происходит довольно много. Так меня, матёрого, по собственным убеждениям, интроверта и частичного социо-фоба, всё чаще стали использовать в качестве коммуникатора, коуча и тим лида. Сравнивая меня с другими членами команды, мои руководители подчёркивают «лидерские способности», которыми я обладаю в отличие от. Это мне тоже, прямо скажем, слышать доводилось пока не так часто. Впрочем, на прежней работе уже приходилось.

Спорили мы тут недавно насчёт развития, происходящего на пределе возможностей, так вот, оглядываясь назад, я вижу наилучшее подверждение, после которого не нужны никакие теоретические выкладки. Я вижу себя, за этот самый предел шагнувшего, и вижу способности, которыми обладаю сейчас. В последнее время, вообще говоря, я всё меньше читаю психологических теорий, просто потому что не интересно. Всё, что мне нужно, я уже получил. Сейчас меня скорее интересуют практические инструменты, техники, применимые к решению стоящих передо мной задач.

Психология кажется мне в основном наивной и поверхностной, старательно избегающей соприкосновения с действительной природой ума. Мне кажется, что эта субъекто-фобия коренится в глубинах установок самой науки и научного подхода, которым психология пытается оперировать на сознании. Для науки неприемлем отказ от субъект-объектного разделения, потому что тогда наука перестаёт существовать. Научный мир перестаёт существовать. Принять отсутствие такого разделения, пережить его фактически означает личностную смерть, разрушение привычного мира при полном отсутствии каких-либо гарантий относительно мира нового. Поэтому психология так и толчётся в пространстве внутренних конструктов, не в силах от них освободиться. И поэтому психология по определению недостаточна для освобождения, всё остальное лишь частности.

Ещё мне интересны новые контексты. Как там сказал кто-то из писателей? «Книга даёт читателю контекст, в котором тот может поразмышлять». Мне очень нравится это определение, потому как оно довольно точно передаёт смысл моих отношений с печатным словом. Это канва, русло, в которое устремляется поток сознания, часто в результате оказываясь в зонах, недоступных для обычной рациональной рефлексии.

Я переживаю истории, я погружаюсь в них, на какое-то время они становятся для меня практически реальными, превращаясь из абстрактных символов в личный опыт. Когда я читаю книги о буддизме, меня увлекает реальность буддизма. Когда читаю Кастанеду, меня захватывает мир магии. Читая книги по менеджменту, я становлюсь менеджером. Сейчас эта моя способность стала чище и в силу этого как-то мощнее, что ли. Чтобы погрузиться в иной мир, нужно уметь отказаться от себя, и это даётся мне всё легче и легче. Чтобы усвоить урок, нужно перестать цепляться за углы на ходу, тогда только можно добраться до места назначения.

Средства, которые я использую для движения, необычайно просты. Это понимание пустотной природы сознания — раз. Интроспекция и рефлексия с использованием внешнего «помощника» (психоаналитика) для осознания своего нынешнего устройства — два. Действие для формирования нового устройства — три. Медитации для усиления рефлекторных способностей и уменьшения привязанностей — четыре. Всё остальное — частные техники, подбираемые под конкретные задачи, наподобие применения буддийских «противоядий» от ядов ума и мыслей, меняющих поведение.

И да, моя первая цель — Освобождение.
Всё остальное — тот самый путь, который и есть награда.

На этой неделе, что на этой неделе... На этой неделе уволили всю минскую команду за исключением меня. Таким образом я постиг ограниченность позитивной установки «есть чего улучшить». Если улучшений очень уж много, есть риск, что проект утонет раньше, чем приложенные усилия начнут отбиваться. С другой стороны, моя деятельность заслужила мне место в реанимационной бригаде, призванной сохранить хотя бы наиболее ценные органы нашей детины. Предложение более чем противоречивое. Думаю.

Увольнения даются нелегко, чужое разочарование и агрессия всё ещё вызывают реакцию, и реакцию чуть более сильную, чем хотелось бы.

Новый проект моя интуиция оценивает как «пиздец» и настоятельно рекомендует воздержаться от участия в. Я же пытаюсь разобраться пока, чем является трансформация «пиздеца» в «нечто» — челленджем или всё-таки тупорылой утопией? Ну и объективировать немного свои интуитивные предположения заодно.

Одно я знаю — уйди я сейчас с работы, бороться с соблазном «отдохнуть месяцок другой» мне будет весьма и весьма сложно.

Вспомнил вдруг про испанский, снова расчехлил «Розетту». Сконтачился с прежним инструктором по йоге, думаю всё же позаниматься с ней. Подумав на досуге решил, что мои прошлые претензии были не обоснованы, подвело скорее собственное ЧСВ.

P.S. Почему эта рубрика называется «Дневник писателя?» Назовём это декларацией намерений, что ли. Напоминанием самому себе, что вся моя нынешняя деятельность, вообще говоря, является вторичной, поддерживающей, тренировочной. Я учусь, расту, крепну. Иногда без этого никак.

P.P.S. Главное случайно не сдохнуть раньше времени, вот это вот было бы немного обидно. Ну правда.