Опознание хвоста

Теперь я знаю, как обращаться с тобой, я научился. Как вести себя, когда ты снова разгораешься в небе, заливая всё пространство вокруг ослепительным сиянием. Что делать (или, скорее, чего не делать), когда ты вдруг снова расстворяешься без следа, словно разогнанный утренним ветром туман.

Отныне я умею жить без твоего света, не рваться к нему изо всех сил, могу просто смотреть и видеть, как он пронизывает и меняет всё, к чему прикасается, заменяя одни краски другими.

Меня перестали сбивать с толку твои проявления в великом множестве людей, потому как выяснилось, что тебя никогда не существовало в отдельности от меня. Я создавал и поддерживал тебя, запечатывая огромное количество энергии в сосуде столь причудливой формы.

Мне наконец открылось, что твоё появление — особая форма моего существования, подобная форме ключа, открывающего замок, и тождественной замку, открываемого ключём. Говоря техническим языком, это мама, нашедшая папу.

Поэтому я больше не заперт в тебе. Поэтому я не умираю, когда шестерёнки этого механизма перестают двигать друг дружку. Теперь я вижу в тебе энергию, которой ты и была изначально.

Ветер, который наполняет мои паруса.

Буль буль

Люди, видящие контроль и порядок во вселенной и неспособные себе представить возникновение подобных структур из хаоса, как правило ограничивают рассмотрение динамики происходящего в пределах одной вселенной, что совершенно не имеет под собой оснований.

Мы не знаем, сколько было и сколько ещё будет вселенных. В программировании есть понятие «грубой силы» — попытки решить поставленную задачу полным перебором всех возможных комбинаций. В этом варианте система воспроизводится во всех своих потенциальных состояниях, с выбором каждого из доступных вариантов ветвления «если, то». Таким образом мы с вами можем решать например задачу некоего абстрактного моделирования.

В нашей реальности есть и другие процессы, расчитанные на уникальность протекающих процессов. Например, сбраживание. Это когда в питательную среду запускается весёлая толпа бактерий, преобразующих эту среду к некому стабильно уникальному состоянию, называемому, например, пивом.

Тогда есть вероятность, что прямо сейчас мы с вами занимаемся производством коллекционной версии какого-нибудь крепкого напитка, который впоследствие будет ещё долго настаиваться в бочках до момента непосредственного употребления.

В общем, что я хочу сказать. Кампай, товарищи!

Толика заботы

В действительности нужно всего чуть-чуть, лишь самую малость внимания уделить своим блюдам, чтобы они начали выглядеть значительно аппетитнее.

20140203-225714.jpg

Скоростной ужин

Готовить в действительности не просто быстро, а супер быстро. Чудесная совершенно паста песто готовится, к примеру, всего за пятнадцать минут. При этом она, разумеется, значительно вкуснее и полезнее макарон с сосисками.

20140203-224650.jpg

Энергия в понимании гештальт-психологии

Своеобразной особенностью того, что понимается под энергией в гештальт-психологии является способность субъекта функционировать и выполнять действия без того, что понимается под энергией в гештальт-психологии. Из чего можно сделать простой вывод, что называемое энергией в гештальт-психологии не является энергией в любом другом понимании.

Структюр-муктюр, гештальт-конфитюр

Пока выходит таким образом, что креативная моя энергия пробуждается исключительно при повышенных нагрузках. Как будто в глубинах моей породы залегает небольшой ручеёк, надёжно скрытый пластами вековых защитных наслоений. Получается, что лишь загрузив себя по завязочку, я могу сделать чуточку. Ухайдоковшись по самое, выдавить капельку.

Поэтому логичный, казалось бы, вывод относительно моего недавнего инсайта о том, что действительная жизнь моя протекает как бы на перефирии, в действительности представляется не таким уж и очевидным. Ведь правда, что нам подсказывает здравый смысл в такой ситуации? Если твоя действительная жизнь проходит на обочине, нужно сделать обочину основной дорогой, то есть заниматься тем, что является важным, ресурсо-генерирующим.

Но вот тут-то и возникает но. Вся эта метафорическая «порода» «возникла» не сама по себе, а была сформирована давлением всевозможных причин и обстоятельств, не слишком важных как таковых, однако же прочно укоренившихся в актуальных стуктурах психики в виде устойчивых паттернов поведения.

Посему простой вариант замены одного другим просто напросто не срабатывает. Нет сопутствующей инфраструктуры. Это как въехать в «дом своей мечты», к которому ещё не прокопали канализацию. Вроде и клёво, но почему-то начинаешь тонуть в дерьме.

Вот тут-то и приходится проявлять чудеса эквилибристики. Здесь-то и требуется огромный запас настойчивости, чтобы раз за разом возвращаться к формированию новых паттернов, нового поведения, нового восприятия, новой оценочной системы, новой жизни-как-таковой.

Мне, например, потребовалось отклеиться от магнетизма чужих мнений, в том числе и от очень важных для меня ранее авторитетов. Авторитетов, принадлежащих, как ни парадоксально, кругу психологического знания. Авторитетов, настаивающих на опасности «произвольности» в тот самый момент, когда я учился этой самой волей пользоваться. В гештальте, видите ли, это не поощряется. При этом те же самые люди впоследствие радостно делились цитатами о необходимости наличия воли в клиенте, без которой невозможен вообще процесс изменения.

Вот этот самый момент установления собственных правил игры, отказ подчиниться чужому влиянию, был очень важен и сложен для меня. Послать на хуй психологов с их абмивалентными требованиями (бывших для меня одно время практически небожителями), чтобы сформировать собственное видение происходящего, потребовало от меня значительных усилий и выдержки.

Поэтому что в эти моменты мне пришлось принять возможность того, что меня отвергнут, что я перестану быть «хорошим мальчиком» и потому меня подвергнут остракизму и чему-нибудь подобному. Переживать чувство вины, собственной неполноценности, отсутствие права выражать что-либо. Ну, в общем, полный набор негативного выученного дерьма.

По итогу этого процесса я могу уже более-менее уверенно заявить, что воля нужна. Воля необходима для изменения. Гештальтисты с теорией парадоксальных изменений идут на хуй. Парадоксальность парадоксальна только тем, что более глубинные неосознаные структуры могут отличаться от поверхностных рационализаций, в остальном же вся так называемая «система» — это набор выученных ассоциативных паттернов, сгрупированных в собственных контекстных пространствах, обладающих разной степенью весовой значимости.

Понимаете, мне всё чаще кажется, что вся эта нежность относительно внутреннего ребёнка приводит к странным искажениям в понимании психических процессов, к мистификации «системы», якобы обладающей независимой от субъекта волей, к наличию некоего «истинного внутреннего я», которое как бы надо отыскать и выпустить наружу, к абсолютизации этого самого «Я», к его атомарности и неделимости. Сам термин «гештальт», являющий собой фокальную точку теории холизма, находится в некотором противостоянии с анализом, требующим редуцирования объекта исследования до некой рациоанльно операбельной модели.

Но внутренний ребёнок точно так же состоит из причин и следствий. Он точно так же определён прошлым и средой обитания. Причин, закреплённых в его психо-физических структурах, способных, тем не менее, изменяться.

И процесс глубокого постижения устройства сознания неизбежно приводит именно к этому — осознанию произвольности формирования собственной психики. К осознанию собственной ответственности за способ переживания, восприятия, чувствования и сопутствующих им поведенческих паттернов.

Весь разговор о парадоксальности же возникает, как мне кажется, в виду полного непонимания процесса управления психической энергией. Дело в том, что запас энергии у нас ограниченный, используемый одновременно сознательными и бессознательными структурами. Соответственно, усиление работы одних приводит к недостаточному «запитыванию» других. Поэтому, прилагая осознанные волевые усилия, мы так или иначе отбираем энергию у ид, то есть не отбираем, просто переносим точку её фокусировки. Вообще, похоже на то, что аналитический аппарат вообще более прожорлив до энергии, посему и дублируется механизмом автоматизации выученого поведения, механизмом привычек.

То есть пожать плоды своих волевых усилий мы можем лишь тогда, когда в какой-то момент перестанем их прикладывать.

Здесь нет никакой ебучей мистики. Это просто, блядь, закон распределения ограниченного количества энергии. Он либо тут, либо там. Опа, опа, хоп хоп хоп.

Life is good, get a helmet, my dear

Это потрясающее ощущение струящейся сквозь тебя жизни, делающей тебя тёплым, мягким, светящимся изнутри, наполняющей тебя радостью и наивным, беспричинным оптимизмом. Довольный прищур и мрмрмр во всю чеширь.

Скрепы, скрепки и скребки

Вообще, мне кажется, что пора уже разнообразить наш религиозный канцелярий всякими девайсами в дополнение к духовнум скрепам. Ну духовный дыроколоврат там, духовный шрёддеррвач, духовный пресс-псалтырь. А то не серьёзно всё это.

Терминальный тыжбуддизм

Нет, я решительно не могу с идеалистами. Отказываюсь. Они мне причиняют. Совершают надо мной. Лишают. Ограничивают.

Идеалисты часто не понимают своего идеализма, они не видят призмы, через которую смотрят, не видят и усилий, которые прикладывают для приведения фактов реального мира в соответствие со своими запросами.

Не понимают они и нагрузки, которую сами возлагают на плечи окружающих. Рядом с этими людьми очень многого нельзя. Фактически, с идеалистами не получается быть собой, ибо это означает выпадение из идеала.

Поэтому мне некомфортно, когда меня ограничивают узенькими рамками идеального. Я не идеален. Я человек, я устаю, я болею, я подвержен страстям, переменам настроения и всякому такому.

И я не хочу, чтобы мне говорили, что я сильный, когда я пытаюсь получить немного тепла и поддержки. Мне не нужно рассказывать этих чудесных избитых фраз с картиночек в контакте.

И, блядь, уж совсем не следует говорить мне, что я же буддист.

В смысле мяу

Выяснилось, что пост мой ввёл в заблуждение некоторых из читателей. Приносим свои извинения. Это был ретроспективный пост-воспоминание, мы же пока остаёмся с вами на пределах необъятной. Спасибо за внимание :—)

Надышаться ветром

И вот выкроенные нами два дня прошли. Два дня, которых изначально было вроде бы даже более чем достаточно, насыщенных до предела чувствами и событиями, словно оборвались на самом интересном месте. И сейчас мы лежим вот уже целый час, просто лежим друг напротив друга. Я вглядываюсь в твои черты и пытаюсь понять, как мне впечатать тебя, унести тебя с собой, сделать тебя более реальной, насытиться наконец тобой, ещё не зная, что это невозможно. Ты же переодически закрываешь глаза, замирая с мечтательным выражением на лице.

Я весь превращаюсь во внимание. В болезненное, обожжённое, бесконечно голодное существо, пытающееся напитаться напоследок картиной достигнутого в кои-то веки желания. Секунды превращаются в часы, минуты — в целую вечность, которая, однако, всё равно неизбежно заканчивается.

И вот ты встаёшь, и мы опять не прощаемся, потому что это слишком тяжело. Всё снова неловко, и снова привычным движением готовая взорваться здесь и сейчас эмоциональная артилерия отодвигается куда-то за дальний горизонт, и мне остаётся лишь занять чем-то пару десятков минут до приезда такси.

Я делаю несколько селфи в номере на память, беру вещи и спускаюсь в бар, чтобы хорошенько приложиться к бокалу бренди. Скучающий охранник перебирает на мобиле рингтоны и включает твою любимую песню Челентано. Думаю, если бы можно было убивать взглядом, останки охранника пришлось бы извлекать из траншеи, уходящей куда-то за горизонт. Настолько я не готов был ни с кем тобой делить.

Но сейчас я допью свой бренди, привычно называемый здесь коньяком, сяду в такси и отправлюсь в аэропорт, слушая почти без удивления, как радио повторяет зарифмованное в попсовом мотиве твоё имя.

Меня уже нет. Все системы перешли в режим минимального самообеспечения. Есть лишь дорога. Разметка. Фонари. Ожидание в унылом московском аэропорту. Продавщица, перепутавшая меня с иностранцем и долго разговаривавшая со мной по-английски и залившаяся безудержным смехом после того, как я ей сказал «спасибо, девушка!»

Отстранённая, ненастоящая, отложенная в долгий ящик, жизнь.

Я возвращаюсь в Голландию.

Многолунной ночью попадая пальцем в небо

Наконец мы пробрались в просторную комнату, сквозь пустые проёмы в стенах которой было видно блеклое, подкрашенное сепией фонарей ночное небо. «Смотри, что у меня есть» — аккуратно огибая обломки стен с торчащей из них арматурой я подошёл к другу и протянул ему небольшую коробочку со своим изобретением. На ней были кнопки вверх, вниз и небольшое окошко счётчика.

«Смотри», — сказал я, махнув головой в направлении ближайшего проёма, и нажал на кнопку «вверх». «Ох ничего себе!» — произнёс мой друг, увидев, как в небе появилась полная луна. «А теперь хоп, — я нажал вниз, — и нету».

«Ну-ка дай мне попробовать», — попросил меня друг. Я передал ему коробочку. Он взял её и немедленно нажал кнопку. Луна появилась. Затем он нажал её ещё раз. Рядом появилась ещё одна. Друг засмеялся. «Да, дельная получилась штуковина!» — заливался мой приятель, продолжая нажимать раскрашивать небо всё новыми и новыми лунами.

Глядя на происходящее, мне вдруг стало неспокойно. «Послушай, — сказал я, — может не стоит перебарщивать?» Но друг словно не слышал меня. Он явно забылся в каком-то безразличном азарте. «Хватит, это небезопасно, — вскричал я в волнении, — не нужно этого делать!» Однако друг лишь ответил, что ничего страшного не случится.

В этот момент раздался адский грохот, посыпались обломки стен, внешний мир завертелся в налетевшем внезапно урагане и я понял, что предпринимать что-либо уже слишком поздно.

This is you reaching back

Тебе пришлось остановиться у обочины, потому что дальше не получалось вести машину. Глаза твои были полны слёз, и ты периодически проводила ладонью по щекам. Кажется, я впервые видел столь глубокую реакцию на фильм. Я был в полной растерянности. Что-то говорил, расспрашивал, предлагал подождать ещё немного, пока ты не успокоишься. Ведь нужно же было что-то сказать.

Твой темперамент всегда привлекал меня. Твоя эмоциональность. Хотя они же постоянно и ставили меня в тупик. А ещё маленькая испуганная девочка. Девочка, которая ждала маму. Девочка, которая постоянно боялась сделать что-нибудь не так и потерять свою маму. Девочка, которая упала однажды на бегу, потому что у неё вдруг сбойнуло сердечко. Постоянно что-то делающая бойкая девочка, которой никогда и ни за что нельзя останавливаться.

Тогда мне пришла идея создания «катарсического» произведения, способного провоцировать разрядку максимального напряжения психодрамы. Меня всегда интересовали глубинные исследования субъективной вселенной, возможность направлять путешествие сознания в определённые точки, возможно скрытые, недоступные для понимания. Ещё раньше меня впечатлило концепции «Города» в одной из повестей Кортасара. Позже я увидел современный балет, проводящий весьма активную идентификацию зрителя с происходящим на сцене.

Чуть погодя, кажется, я запустил «Радио». Затем начал экспериментировать с «Кофе». Ах, «Кофе»! Мне до сих пор нравится эта дерзкая затея. Давать читателю наполовину завершённые истории, в которых не хватает начала и конца для создания полноценного контекста. Тогда я называл их «свободными радикалами» в силу того, что по замыслу такие конструкты должны были соединяться умом с внутренними структурами, создавая личную историю, будить и заставлять работать воображение.

Немного забавно, по-моему, что ты пришла ко мне именно из-за испытанного тобой катарсиса. Читая один из моих ранних (и очень искренних) текстов, ты плакала. Плакала потому, что я очень точно сумел передать твои переживания. Странно, говорила ты, как может незнакомый мне человек так хорошо описать то, что ты сейчас чувствуешь. Должно быть, ты плакала точно так же, как и сейчас. Отвлекаясь от всех своих текущих дел, вызывая вопросы коллег.

Маленькая большая и взрослая девочка, которую по непонятной причине постоянно клонило в сон со мной рядом.

Нет–2013

Что ж, кажется, потихоньку приходит время подведения итогов две тысяча тринадцатого. По крайней мере именно в таком контексте вспомнилось другое решение ушедшего года, решение «не любить». Зная некоторую свою склонность вписываться в безнадёжные отношения, в этот раз я побалансировал в очередной раз на грани, но всё же удержался от развития бесперспективных чувств.

Иллюзия близости меня больше не привлекает. Бытию «в как бы отношениях» я теперь предпочитаю честное одиночество.

Amor

Другое чувство, в которое я сейчас погружён — это любовь. Точнее, воспоминание, тоска по любви. Любви, принесшей мне столько страдания, что мне пришлось запереть их в чулане вместе и подпереть дверь статуей поверженого Ленина (сознание — такая интересная штука, очень много в ней всякого разнообразного разной степени ненужности).

Сейчас же я открыл эту дверь и наблюдаю за помещённым туда пламенем. Оно жжёт мою душу, заставляет её стенать и плакать, источать океаны всепоглощающей тоски и печали.

Мне кажется, именна эта способность является основным моим терапевтическим достижением. Умением просто наблюдать этот пожар, не метаться под его воздействием, держать глаза открытыми, насколько бы неприятным не было то, что я могу там увидеть.

Однако иначе никак. Никак иначе не освободить своё чувство любви от обиды к несуществующему, хотя и обозначенному в реальности человеку.

Но боже, до чего же это красиво. Настолько, что я задыхаюсь и слёзы наворачиваются на глаза.

Я думаю, что красота — это маркер желания. Всё, что мы хотим, становится вдруг безумно красивым.

К слову, именна эта история заставляет меня сомневаться в легитимности животной детерминированности чувства любви, всего этого альфа-самцового доминирования, выбора самочки в первые тридцать секунд и далее, и более.

Просто потому, что я отлично помню, как человек меня не интересовал, не привлекал физически изначально, однако же по мере сближения, длившегося около года, вдруг становился всё более важным, всё более красивым, всё более желанным. А потом оказалось, что жить без неё у меня уже не получается.