Опять не успел. Снова не смог удержаться на грани между отдыхом и забытьём. Сначала сладкий декаданс, твои нежные пальцы, нега растворения, потом — просто туман, вязкое апатичное ничего. Нет, что-то сделать я всё же смог, о чём свидетельствует большая карта Барселоны, повисшая над кухонным столом. Не желая заниматься чем-то более сложным, взялся наконец за уборку, и обнаружил вдруг сразу несколько штук. Хватит, чтобы украсить практически все места моего постоянного пребывания. Сижу, пью чай, смотрю на карту и чувствую дуновение подзабытой свободы, азартного поиска, романтического пыла и простого детского интереса к окружающему (такому большому и разному) миру. Так уж устроен человек,…
Тяжело сейчас, пропускаю через себя большие объёмы информации. При этом не всегда очевидно, откуда эта информация берётся — вроде бы сидишь себе на стуле, смотришь фотографии, а мозг включился и чего-то там себе крутит, вертит, сортирует, дизассемблирует, а потом наоборот, интегрирует. Львиную долю ресурсов отъедает психонализ, и очень сложно спрогнозировать, что и когда начнёт жрать «процессор» практически целиком. Сейчас я всё глубже погружаюсь в детство, при этом, что характерно, всплывает даже детская симптоматика. У меня снова начинаются головные боли, мигрени, снова те же невыносимые муки при определённых видах занятий, те же поведенческие реакции. Я схватываюсь со всё более древними личными…
Мне бы хотелось, чтобы каждый родитель знал и помнил всегда, что он — причина радости и страданий своего ребёнка. Мне бы хотелось, чтобы каждый родитель со всей ответственностью относился к своей роли творца новой личности. Мне бы хотелось, чтобы каждый отец и каждая мать знали причины боли и причины счастья и умели передать это знание своим детям. Чтобы каждый из членов семьи мог сделать весомый вклад в создание прочного фундамента новой жизни, дать надёжные причины для созревания гармоничного, сильного человека, естественно и легко ориентирующегося в бесконечном движении окружающего мира. Мне бы хотелось, чтобы каждый, планирующий завести ребёнка, прежде совершил один…
Я — дитя глубины. Как так получилось, не знаю. Быть может, с рождения, быть может, с детства, но так было всегда, сколько я себя помню. Мой мир залегал в непреодолимом удалении от всего, что творилось вовне. Свет наружного мира здесь настолько тускл, что его можно ненароком спутать с предрассветным видением. Здесь нет привычных вам звуков, есть только редкие раскатистые призывные песни неведомых глубоководных существ. Я вырос в этих местах, привык к ним, и они сделались для меня родными. Мой мир — атмосферы давления и чутьё вместо зрения. Мой мир — черпанье жабрами вместо вдохов, ультразвуковые призывы вместо голоса. Мой мир…