… что от нас, на самом-то деле, зависит не так уж и много. Внутри каждого из нас сокрыт этот мощный зелёный источник, который и тащит нас постоянно по жизни. Это энергия, которую невозможно заглушить, и если попытаться завалить этот поток чем-нибудь сверху, он непременно отыщет обходной путь или же пойдёт метастазами. И разница только лишь в том, пытаешься ли ты зацепиться всеми силами за пролетающие мимо ветки, выступы или руки, или же свободно движешься по волнам, используя силу ветров и течений. Если ты цепляешься, начинают болеть руки. Здесь всё предельно …
… обставлю её по своему вкусу. Я вынесу оттуда весь многолетний хлам и пыль и начну понемногу менять их на то, что мне нравится. Я повешу себе летнее, полное кучевых облаков, небо над головой. Я расстелю под ногами белый песок, воздух же наполню головокружительно богатыми ароматами альпийских лугов. Я внесу туда проходную машину с рюкзаком фотоаппаратуры на заднем сидении и планшетом для записей в бардачке (кондиционером, спутниковым радио, аудио-системой). Я затащу туда поднимающиеся над водой туманы и залитый лунным светом волнующийся морской организм. Я расставлю по углам различные чувства, переживания, ощущения. Я украшу её тонкими женскими пальцами, глубиною озорных глаз…
Это чем-то напоминает кёрлинг. Ты толкаешь этот увесистый блестящий камень в выбранном направлении, а затем начинаешь старательно обрабатывать перед ним поверхность, уменьшая трение и облегчая скольжение по пути. Ты представляешь себе, что нужно сделать, встречаешься со страхом, неуверенностью, унынием или сомнением. Однако ты не поворачиваешь назад, а удерживаешь это чувство цепкими лапками внимания. Ты начинаешь аккуратно расспрашивать себя, не напирая, не унижая и не оценивая. Ты просто спрашиваешь — чего я боюсь? И слушаешь то, что начинает ворочаться внутри, прислушиваться к рывкам, сопротивлению, капризничанию, обидам, всхлипам и другим, поначалу не слишком хорошо заметным, ощущениям. Потом ты начинаешь беседу. Доверительно, осторожно,…
… целая вселенная. Оказалось, что он чуял всех своих знакомых: – В клинике я обнюхивал все по-собачьи, и стоило мне потянуть носом воздух, как я не глядя узнавал два десятка пациентов, находившихся в помещении. У каждого – своя обонятельная физиономия, свое составленное из запахов лицо, гораздо более живое, волнующее, дурманящее, чем обычные видимые лица. Ему удавалось, как собаке, учуять даже эмоции – страх, удовлетворение, сексуальное возбуждение… Всякая улица, всякий магазин обладали своим ароматом – по запахам он мог вслепую безошибочно ориентироваться в Нью-Йорке. Его постоянно тянуло все трогать и обнюхивать («Только на ощупь и на нюх вещи по-настоящему реальны»), но…