Однажды я влюбился в голос. К нам в Минск с дружественным визитом приезжали комрады по одной из безбашенных фидошных конференций (аналог нынешних форумов). Среди гостей была девочка с гитарой и волшебным голосом. Петь она любила безумно и делала это всякий раз, когда предоставлялась возможность. Под её очарование я попал практически сразу. Это было что-то прекрасное. Чистое, светлое, пробуждающее ощущение красоты в глубине души. Сильное до непереносимости. Не понимая, что со мной, я напился тогда в хлам, до беспамятства. Большую часть того, что я вытворял, знаю лишь по рассказам приятелей. Внутри всё горело. Словно открылась какая-то дверь под семью печатями. На следующий день, уезжая, мы мило болтали, шутили. И она шепнула мне: «Ты такой хороший. Не пей, тогда ты намного лучше». Но ведь дело было совершенно не в этом.
Для Голландии сейчас на улице — невероятный долбаный холод! Поэтому они положили корзинки с головешками в канал и назвали это празником огня. Греются и поют песни. Распивают глинтвейн и заедают яблочным пирогом. А я загнался и уже который день не высыпаюсь. Пойду, что ли, воздухом подышу. Всем чмоки.
Одно из ярких воспоминаний детства — искрящийся в свете фонарей на морозе снег. Уже давно стемнело, но ещё можно было гулять. Снег был свежий, пушистый, нарядный. Отсвечивающий таинственным светом, будто груда сказочных сокровищ. Этот снег совершенно не лепился, разваливался в руках на снежинки и хлопья. Зато, если постараться, из него можно было вырезать «пирожное». Аккуратненький брикетик, чуть плотнее сверху и более рассыпчатый к другим краям. Резать и доставать «пирожное» нужно было чрезвычайно аккуратно, иначе оно крошилось. Мне доставляло какое-то эстетическое удовольствие смотреть на эти брикетики, возиться с ними. Я выпросил у мамы полиэтеленовый пакет и заполнил его «пирожными». Почти как только что из кулинарии. Свежие, только что приготовленные.