… как ты выразился. Я допускаю, что Вальехо мог плакать, когда писал свои последние страницы. Или, если хочешь, Мачадо. Но их боль была их человечностью, они были открыты для боли, подвластны боли. Поверь мне, репортер, их последние страницы, наверное, были лучшими моментами в их жизни, потому что воплощали их личную боль в гистрионизм высшего класса, что является необходимой составляющей поэзии. И страдания их в тот момент были подстать страданиям звезды или бури. Худшее начиналось потом, когда они закрывали тетрадь и предавались личной скорби. На этот раз страдали они сами, страдали, как страдают собаки, как люди, сломленные судьбой. И поэзия, точно сломанная игрушка, уже ничем не могла им помочь до нового озарения, до новых мгновений счастья. — Наверное, так оно и есть,…

… натолкнула Барселона, с её милыми шутками вроде «диагоналей» и «параллелей», а также насквозь символичной Саграда Фамилией. Тогда мне в первый раз пришла в голову мысль, что внешнее пространство может быть использовано в качестве карты внутреннего, превращая тем самым обычное путешествие в нечто более… глубокое. Барселона с её координатной сеткой улиц подходила для этих целей как нельзя лучше. Чуть позже я заметил, что схожий принцип уже используется в проективных методиках в психоанализе, и тогда …