Господи, как же меня достали все эти так называемые «отношения» с самочками дочеловеческого развития. Это когда ни поговорить, ни объясниться, один лишь театр теней, пантомимы и прочего «Крокодила». Когда вместо диалога — ожидания, гадания, интриги, манипуляции. Вместо ответов на вопросы — молчание, уход в отказ, сопротивление. И главное, что всё это возведено ещё в степень высокой естественности и так-и-надовости, не без помощи Великих Мозговых Засирателей a la Коэльо со товарищи. Как же я устал в конце-то концов. Сколько я себя помню, пока с одной лишь женщиной удалось выстроить отношения с помощью диалога, да и та была не из русских. К…
Одним из следствий объект-субъектного вывиха западного сознания является навязчивое стремление человека к обесчеловечиванию своей собственной деятельности. Мы хотим объективировать её, отделить от субъективного, исторгнуть из себя и заставить работать автономно наподобие машины. Deus Ex Machine — это порождение запада, тот образ, который пытается воплотить наш бурлящий муравейник. Это бездушная, автономная, действующая сама по себе машина, лишённая страсти и эмоций. Однако проблема любой автоматики в её утилитарности, грубо говоря, машина не умеет жить, она способна лишь исполнять программу. Вот такие программы человек и пытается в неё загружать, на разных этапах своего существования возлагая на алтарь ту или иную сверх-идею. То это…
Что со мной, что опять не так, почему снова вдруг такой загруз? То ли это полнолуние, и я, как заправский псих, начинаю мелко вибирировать всем фибрами. / Вибрировать фибрами — это, получается, фибрировать. Прим. авт. / Или так отозвался свежепросмотренный фильм «Меняющие реальность», как-то очень уж плотно прошедшийся по множеству больных тем. Больных, больных, сколько же можно болеть-то, сколько же можно лечить, в конце-то концов. Впрочем, говорят, не стоит торопить события. Шаг за шагом, практика за практикой, попытка за попыткой, сессия за сессией, а там и… Мне нравится эта идея размеренного, спокойного, усердного труда, и я хочу работать так. Садиться,…
Верхнее облако было голубым, однако на фоне тёмного неба выглядело практически белым. Его подпирало другое, более массивное и плотное, иссиня чёрное, подкрашенное снизу светом большой оранжереи города. В белом вспыхивали время от времени молнии, и тогда оно становилось ещё светлее, легче и прозрачнее, и тем массивнее выглядела чёрная, плотная грозовая масса в его основании. Пока я разглядывал облака, чуть не врезался на ходу в чётвёрку людей, двое из которых были одеты в камуфляж и носили краповые береты, они стояли, широко расставив ноги, руками сжимая на груди по автомату. Двое других были молоденькими девушками, одна из которых разговаривала по телефону, с…