«Ответственность начинается во сне» — до чего же мне знаком этот принцип. Возможно, с того самого момента, когда мне приснился странный сон, оказавшийся в действительности экстремальной попойкой в честь получения моего паспорта. А может, всё началось ещё раньше, когда я начал сопротивляться своим кошмарам, замораживая их, разбивая, сворачивая плоскость воображаемого «экрана» в трубочку, поджигая его края, изгоняя из себя, наполняя освободившееся пространство прочитанной на ночь сказкой. Или тогда, когда я, безумно страдая от скуки (да, наверное, и не только), начал придумывать себе параллельный мир, в котором я могу делать всё, что угодно. Один. Мир, принадлежащий только мне. Мир полной свободы,…
Мне чрезвычайно важно писать, так я осмысляю свой опыт, осознаю его, обсасываю, как кость из холодца. Кажется, я немного иначе пишу, я проживаю свои тексты в качестве реальности, когда-то совместилось так, и теперь написанное становится опытом, актом бытия. Возможно, поэтому некоторые мои тексты и производят впечатление, несмотря на все их несовершенства. Это странно, но люди действительно способны чувствовать нечто по крайней мере очень сходное с тем, что ты пытаешься передать словами. Конечно, нельзя знать наверняка, что именно переживает человек, конечно, помещённый в среду другого сознания текст вызывает совершенно другие образы, аппелирует к другому опыту, будит другие чувства, но их сумма…
Иногда, особенно когда проблемы с женщинами, хочется превратить себя в робота и тупо добывать баблище. В принципе, сублимация как сублимация, но тут встаёт образ кого-нибудь из близких родственников, прошедших по такому пути, и как-то желание резко сливается. Амбивалентность пронизывает меня всего. Я хочу и не хочу, я люблю и я ненавижу, я стремлюсь и я же себя удушаю. Достоевский? Дружочек! Дай я тебе расскажу за жисть. Вообще нельзя не признать, что с женщинами оно как-то реально живётся мощнее. В смысле, когда «оно», когда вдруг из недр твоих поднимаются все спящие драконы и уму остаётся только испуганно прижимать к своей тыковке…
Здесь мы вновь наблюдаем близость позиций дзен-буддизма и психоанализа. «Обучающий» метод дзен заключается в том, чтобы загнать ученика в угол; коон делает невозможными уловки интеллекта; коон подобен барьеру, устраняющему возможность дальнейшего полета. Аналитик делает — или должен делать — нечто подобное. Ему следует избегать той ошибки, когда пациента кормят с ложечки истолкованиями и объяснениями, которые только мешают ему совершить скачок от мысли к опыту. Наоборот, он должен устранять рационализации одну за одной, отнимать один за другим костыли, пока у пациента не останется выхода, и он оставит попытки сбежать от реальности в мир фикций, пройдет сквозь них к реальности, то есть…