Наслаждаюсь последними «свободными» деньками, немного волнуюсь. Как ни крути, но отдыхом проблему не решишь. Отдых… Я вообще перестал понимать, что это такое. Вот прожил я пять месяцев без работы — это был отдых? По моим ощущениям — совсем нет. Большая расслабленность, безусловно, частично большая свобода, но сознание как было загруженным, так и осталось. Оглядываясь назад, я понимаю, что всё это время мой дух напряжённо работал, только над другими задачами. Такими, например, как обработка возникающего социального давления, собственных стереотипов, незаметных ранее, но теперь пришедших в активное движение. За этот период я нарушил очень много табу, как личных, так и семейных, и…
Невозможно выразить ощущения от своей первой встречи с морем. Оно уже показалось, вынырнуло из-за холма после очередной петли серпантина, но твой ум ещё не узнаёт его, он не знает, что может быть нечто столь грандиозное, он не может опознать в этих бликах и чуть более тёмных просветах между ними огромное непрерывное тело воды. Гляди, уже показалось море, ты видишь? Правда? Мне кажется, ты меня разыгрываешь. Да не может быть, это же просто дымка! Скажи, что не шутишь. И нет никакого способа проверить, ни единой возможности определить, узнать, сравнить каким-нибудь образом свои предположения с выдвинутой гипотезой о том, чего ещё никогда…
Сижу, пью кофе, ожидаю ответа потенциального работодателя, который может будет, может нет. В голове вяло толпятся разные мысли, вроде того, почему я не включил в свои программистские воспоминания два значимых собеседования: одно в штатовском офисе майкрософта, другое — в московском гугле. Скорее всего, дело в том, что тогда я воспринял отказ чрезвычайно болезненно. Я весь зажался, обложился книгами, которые не получалось толком читать из-за состояния перманентной истерики. Тогда же, по примеру своего приятеля, которого я на тот момент считал едва ли не гением, я начал жрать ноотропы. От таблеток жутко, до мигреней болела голова, нервы раскалились до бела, тревожность стала…