… друг, в своём письме ты спрашиваешь меня, как случилось, что я прекратил своё обучение у Х., моего несравненного учителя, и вернулся к обычной городской жизни. Хочу сообщить тебе, что никаких размолвок или недоразумений между нами, конечно же, не было, так что пожалуйста не волнуйся. Я ещё никому не рассказывал эту историю, но раз тебе, мой близкий и дорогой друг, так хочется узнать подробности, думаю, с моей стороны не будет слишком большой дерзостью раскрыть тебе в точности побудившие меня к такому необычному решению мотивы. Всё случилось утром обычного весеннего дня, когда я, следуя своей многолетней привычке, пробудился ото сна и…
Как бы тебе объяснить. Понимаешь, у меня сейчас не самый простой период. Ну что, что… Триста пятьдесят! Не знаю, меня постоянно гложет какое-то сомнение. Я зарываюсь всё глубже и глубже, я лезу в то, что вызывает у большинства людей панический ужас и желание защищаться. Лезу один и без скафандра. Иногда действительно становится не по себе. Ты вспоминаешь такое, ты видишь образы такой яркости, что волей неволей хочется попридержать коней. Но легче сказать, чем сделать… Это как спуск с горы на лыжах — скорость всё больше и больше, а ездить ты ещё толком не научился. Да и… Отказываться от любимых иллюзий…
… сравниться с той зловещей магией, свидетелем которой я оказался, — с мгновенным, автоматическим, судорожным копированием каждого лица и фигуры. Причем это была не просто имитация, удивительная сама по себе. Перенимая и вбирая в себя лица и жесты окружавших ее людей, старуха срывала с них личины. Каждое ее подражание было в то же время пародией, издевательством, гротеском характерных жестов и выражений, причем гротеск этот, при яростном ускорении и искажении всех движений, был столь же осмысленным, сколь и непроизвольным. Так, чья-то спокойная улыбка отражалась на ее лице мгновенной неистовой гримасой; ускоренный до предела неторопливый жест превращался в конвульсивное движение. При этом…
Жаль, шутку никто не оценил. Э-эх, набрал целую френд-ленту быдлосов :-P