Каждая ночь безжалостно прерывает поток. Каждое утро мне приходится заново искать причину вставать с постели. Каждый новый день начинается с коматоза, с усталости, с желания отдохнуть от того, что предполагалось быть отдыхом. Я не пью, не курю, не употребляю, не пропускаю йогу, за мной водится не так уж много поведенческих грешков вроде нестабильного графика и не слишком устойчивых привычек питания, но каждый раз с утра я чувствую себя как говно. Когда я читаю в книжках о медитации про благоприятное утреннее время, то невольно скалюсь. Голова ещё свежая, в ней ещё нет мыслей, как же. Именно ночью мой ум словно взрывается,…

Всякая душа ищет способ излечить себя, в каких бы условиях она не оказалась. Интересно наблюдать, какие лисьи петли в сознании ведут порой к тому, что находится, казалось бы, на расстоянии протянутой руки, но тем не менее недоступно, огороженно внутренней стеной колючей проволоки, стегающей тебя болезненным разрядом при всякой попытке пересечь запретную черту. Но мы всё равно ищем, всё равно стремимся, всё равно находим лазейки, роем подземные тоннели, растим крылья, учимся проходить сквозь стены и отменять гравитацию, лишь только бы прикрыть зияющие бреши в своих телах. Большинство информации, полученной мною в детстве, дискредитировано, замазано толстым слоем принуждения, раздражения, насилия, ненависти и…

Установление доминирования рацио фактически перекрывает возможность прямого общения со своим сознанием. Рацио де факто — это надстройка, это производная, это паттерны, созданные реакцией сознания в ответе на специфический набор препятствий, это затвердевшая от многократного повторения психическая энергия, располагающаяся всё в том же пространстве ума (в широком смысле этого слова). Однако рацио как правило направлено на область феноменологического «внешнего» мира и не заточено для работы с непосредственно проявляющимися феноменами самого сознания. Чтобы добраться до этих феноменов, можно достроить рациональное ядро, дополнив его специфическими инструментами непосредственного доступа к любым переживаниям. Это, мне кажется, есть путь психоанализа. Можно же просто понизить важность рацио…

Многое из того, что я читаю, отзывается во мне личными образами, переживаемыми когда-то метафорами. Например, читая в дзенской книжке о «Великой Смерти» я вспоминаю, как умирал сам когда-то. Ирония жизни западного человека состоит в том, что он не считает свою внутреннюю жизнь реальностью, в то время как фактически это единственная реальность, которая есть у человека. Именно проживанием своих личных историй мы формируем и видоизменяем свой мир. В моей жизни был момент, когда сознание моё на волне отчаяния шагнуло за край, прямо в пропасть, смирившись и приняв факт своей собственной незначительности, пустотности себя и окружающего. Впрочем, словами сложно передать это. В…