Архив рубрики: голограффити

Опознание хвоста

Теперь я знаю, как обращаться с тобой, я научился. Как вести себя, когда ты снова разгораешься в небе, заливая всё пространство вокруг ослепительным сиянием. Что делать (или, скорее, чего не делать), когда ты вдруг снова расстворяешься без следа, словно разогнанный утренним ветром туман.

Отныне я умею жить без твоего света, не рваться к нему изо всех сил, могу просто смотреть и видеть, как он пронизывает и меняет всё, к чему прикасается, заменяя одни краски другими.

Меня перестали сбивать с толку твои проявления в великом множестве людей, потому как выяснилось, что тебя никогда не существовало в отдельности от меня. Я создавал и поддерживал тебя, запечатывая огромное количество энергии в сосуде столь причудливой формы.

Мне наконец открылось, что твоё появление — особая форма моего существования, подобная форме ключа, открывающего замок, и тождественной замку, открываемого ключём. Говоря техническим языком, это мама, нашедшая папу.

Поэтому я больше не заперт в тебе. Поэтому я не умираю, когда шестерёнки этого механизма перестают двигать друг дружку. Теперь я вижу в тебе энергию, которой ты и была изначально.

Ветер, который наполняет мои паруса.

Су ме ру

Сознание похоже на гору с великим множеством пещер. Попадая в пещеру, наша душа осматривает окружающее убранство и по нему вспоминает свою принадлежность к тому или иному типу существ. Увидев на стенах развешанные мечи, ружья и головы поверженных врагов, она вспоминает себя воином. Заметив заваленный бумагами стол, фолианты книг и бюст Спинозы — философом. Изображения обнажённой и совокупляющейся натуры — адептом страсти. Священные символы — духовником. Иногда пещеры раздельны, иногда пересекаются наподобие доисторической студии, порою же любая планировка отсутствует. Некоторые из них обжиты луше, иные совсем запущены и забыты. Есть и такие, посещать которые мы боимся.

Ещё сознание похоже на бескрайнее полотно, сотканное из множества отдельных паутин. В его границах заперто маленькое солнышко, подсвечивающее ту паутинку, в которой оно сейчас находится. Иногда отдельные участки ткани становятся требовательными, и тогда солнышко перескакивает туда. Каждая паутинка обладает собственным узором, который является символом; подсвеченный солнышком символ является активным. Солнышко может менять диаметр, сужая или расширяя область охвата от самых меньших соединительных ниточек самых меньших соединительных ниточек до полного объёма материи. Распахнувшись на полную, солнышко видит всё.

Сознание — это бескрайнее поле контекстов, раскинувшееся под небом узнавания облаков. Когда небо демонстрирует знак, связанный с ним контекст заполоняет весь мир, оставляя от прежнего лишь слабый запах.

Ghost on the move

Я шёл по бескрайней свалке.
Залитой лучами рассветного солнца.
За горизонтом виднелись силуты многоэтажек.
В которые мне очень было нужно попасть.
По дороге мне встретился человек.
Он возился со своей машиной.
Поприветствовал меня из вежливости.
Но я не обратил на него внимания.
Только покосился немного на радио.
Отчего-то проигрывавшее испанские новости.
Месье знает толк, подумалось мне.

Кажется, он что-то сказал в своё оправдание.
Но я не слышал.
Нужно было идти дальше.
Город приковал всё моё внимание.
Я развернулся, чтобы обогнуть холм.
Но почувствовал, что съезжаю.
Казалось, что просто скольжу
Скатываюсь по склону.
Но я не остановился.
Стало понятно, что я тону.
Когда я увидел вокруг себя стенки тоннеля
Я закричал.
Не от страха
Но чтобы подать знак тому пидорасу
С машиной.

Проснулся я от звука собственного голоса.
Активно мычащего в подушку.
Всё же, кричать с закрытым ртом
Определённо дурная затея.
Вот же хуйня
Подумалось мне
И я уснул дальше.
Чтобы увидеть сон
О котором вам не стану рассказывать.

Привет, я живой

Ты сидишь за столом, и лучи мягкого закатного солца освещают твоё лицо. Наконец-то наступила весна. По какой-то совершенно непонятной причине имено весной особенно хочется жить. Быть оптимистичным дураком, романтиком, выбраться из непробиваемого панциря цинизма и вдохнуть полной грудью свежий уличный воздух. Дать своим мечтам увлечь себя, устремиться вперёд, без оглядки, азартно, дерзко, смеясь над неудачами, побеждая одну за другой сложности, расти над собой, на одну, на две головы, всё выше и выше, к самому небу, к зажённым солнцем белым пушистым облакам.

Как хорошо быть живым, как хорошо жить, как хорошо просто быть. Пусть скажут — пафосно, пусть скривят саркастичные рты — чьи это проблемы? Похоронивший мечты не поймёт меня, он забыл, что значит наполняться этой энергией, что значит смеяться без причины и хранить улыбку в самом своём сердце.

Мне доступен этот мир, мне доступен мир внутренней красоты и совершенства, я чувствую себя здесь как дома. Я хочу поделиться.

Икебана в грот

Проблема, как мне видится, в следующем. Всё это время я привык существовать в качестве реакции на разрозненные выпады среды, поэтому в отсутствии этих выпадов я перестаю существовать. Когда голова пустеет от чужих голосов, когда парус перестаёт раздуваться залётными ветрами, я начинаю дрейфовать, на моих просторах устанавливается штиль, и дух мой мерно посапывает над водою.

Я привык ориентироваться на голоса извне, мои собственные слова всегда существовали лишь в качестве украшения того, что прилетело. А самым сокровенным и потаённым желанием было единственное «отъебитесь». Но сейчас мне этого недостаточно. Я расту, набираюсь сил, крепчаю, и не могу быть просто удобной проекцией чужих ожиданий. Мой вес увеличивается, моя вселенная обзаводится собственной гравитацией. Мне нужен свой голос.

Тяжело возвращаться из небытия. Тяжело выбрать подходящие слова. Тяжело создавать свою историю. Подобрать удобные ноги и опустить их на нужную тропинку. Тяжело понимать, чему радоваться, а чему — огорчаться. Когда пришпорить, а когда снова развоплотиться, чтобы выскочить из смертельной хватки привычки.

Сложно быть собой, понимая условность и зыбкость этой конструкции. Быть садом-садовником, гордом-архитектором, картиной-художником, программой-программистом.

Но деваться уже некуда.
Не быть уже не получится.
Остаётся лишь идти и учиться
по ходу пути.

Люби меня

Это лицо. Я могу рассмотреть его. Мне всё лучше и лучше удаётся удерживать образы, возникающие в моём сознании. Теперь я могу смотреть, теперь я могу видеть. Мне не страшно. Меня больше не складывает пополам, когда звучащая в плеере мелодия плавно разворачивает меня так, что лицо сияет прямо надо мной, как огромное солнце. Наверное я стал сильнее. Мой дух по-прежнему захватывает чувством бескрайней, бесконечно печальной красоты, когда лучи этого сияния пронзают моё невидимое тело, но я не закрываю глаза. Я вижу всё, что происходит снаружи, я вижу всё, что происходит внутри, я вижу всё предельно отчётливо и могу не вмешиваться, наблюдая.

Я знаю, что это важно. Мне неизвестно, какой женщине принадлежит это лицо. Я лишь чувствую, что она как-то связана с моей непрекращающейся тоской, с моим непрерывным отчаянием, с ощущением постоянной потерянности, заброшенности, изолированности от внешнего мира. Сейчас я не задаю вопросов — все их можно будет задать себе позже — сейчас я просто смотрю на то, как сияет её лицо, и как вспыхивает во мне ответное чувство восхищения и желания раствориться навсегда в этом белоснежном свете.

Это похоже на бессловесный разговор. Кажется, что ничего не происходит, но внутри что-то начинает таять, и то, что высвобождается, несёт смысл. Где ты была? Почему ты оставила меня? Я не кричу, не требую, скорее говорю с укоризной. Зачем ты ушла? Мне же было так холодно без тебя. Почему тебя не было рядом, когда ты была мне так нужна? Ведь я чуть не умер тогда, сжавшись в кричащий от боли комок на кровати в чужой стране. Ты была так нужна мне, когда я лежал в полной тьме, брошеный и предельно одинокий. А те две недели в больнице без тебя превратились в целую вечность. Если бы ты хоть изредка держала меня за руку, быть может, мне было бы не так страшно идти по миру. Будь ты рядом, не было бы ни змей, ни кошмаров, ни безумно скучных обыденных снов. Почему, почему, ну почему тебя не было со мной?

Но все мои вопросы тают, исчезают, омываемые твоим свечением. Твои губы едва заметно улыбаются, и я улыбаюсь в ответ.

Что было, то было. Что прожито, то прожито. Я рад, что нашёл тебя.

Оттдаться красоте

Понимаешь... Я хочу сделать в жизни что-то хорошее, что-то невероятно красивое, искреннее, настоящее. Знаешь, мне кажется, что эти мои приступы... Эти болезненно острые переживания захватывающей неземной красоты — это и есть дар, который я несу в этот мир. Говорят, что дар, будучи отвергнут, превращается в проклятие... Я думаю, это правда. Стать проводником этого чувства сложно, не стать — смертельно. А я, кажется, хочу жить.