… понимаете, творчество, оно ведь проявляется везде. Традиционно творческими людьми называют артистов, художников, музыкантов, но элемент творчества присутствует ведь во всём, что мы делаем. Так и с готовкой — только здесь, когда мы подходим ко столу, у нас на палитре не смешанные краски, а порезанные овощи, зелень и специи. И так же, как художник взирает на холст, и в воображении его появляется основа для будущей картины, так и мы с вами вызываем образ блюда, которое хотим приготовить. И точно так же мы сразу знаем, где добавить красненького, где освежить зелёненьким, добавить ли перчику или быть может приправить солёненьким. Здесь так же есть свой минимализм, свой реализм, свой импрессионизм, случаются иногда и абстракции (и на старуху бывает проруха). Так что даже если у вас в доме два яйца, луковица и кусочек сыра…
Хорошо, правда? Лежать, и чувствовать, как внутри тебя течёт поток свежести, как он омывает твоё тело, душу, мысли, очищает образы, делает ярче краски, ощущения тоньше, как приносит откуда-то спокойную радость, улыбку, смех. Ты лежишь и смотришь, как проплывают они яркими искрами, разноцветными облаками в глубоком синем небе. Кажется, ты и сама уже паришь где-то там, высоко над землёй, так высоко, что тебе даже видно не так давно зашедшее солнце. Глаза закрыты, но странно — ты словно видишь весь мир вокруг, он чуть искрится и светится, и ты чувствуешь, как этот свет проникает в тебя и становится твоей частью. Заполняет тебя, заключает в свои объятия, пропитывает тебя насквозь, баюкает, успокаивает, защищает. Тишина и покой, безмолвие существования птицы, подхваченной попутным воздушным…
…и он спросил у них, где они живут. Старик ответил: «Наверху небо; внизу земля!» Танка сказал: «А что если бы небо обрушилось, и земля развалилась на части?» Старик промолвил: «Ax! Ax!»…
Знаешь, иногда я думаю, мне нравится так думать, что я уже был там. Конечно, наверняка я не знаю, но что-то в этой мысли есть. В моей жизни был момент, при приближении к которому моя память начинает вести себя странно. События становятся какими-то обрывочными, иногда перестают стыковаться друг с другом логически, путаются во времени. Да, я могу строить какие-то догадки, но… За ними не стоит того чувства, которое всегда сопровождает реальные воспоминания. Да и потом, то, что я помню, не вполне согласуется с рассказами родных. Они говорят, что мама приходила ко мне каждый день, а у меня осталось ощущение тотального одиночества, я помню только гул больничных ламп ночью да скрип пружин соседских кроватей. Нет, иногда я вспоминаю — да, была мама, приносила что-нибудь домашнее, но образ её так…