… уверенности — это как поезд. Ты можешь быть там пьяный в слюни, тебя может тошнить, трясти, выворачивать наизнанку, но ты всё равно движешься в указанном направлении. Ты можешь скучать, читать газету, играть в карты на раздевание с проводницей, но поезд всё равно будет ехать, вне зависимости от того, что происходит в отдельно взятом купе. Ебут ли там гусей или говорят о высоком искусстве — поезду, в общем-то, совершенно посемафорно. Быть может, именно поэтому равномерный стук колёс так успокаивает расшалившиеся …
… силу глобальной относительности вообще без разницы, что ты делаешь. В этом и есть великая (и недооценённая) мудрость изречения Эйнштейна: «Есть только два способа прожить свою жизнь. Первый – так, будто никаких чудес не бывает. Второй – так, будто все на свете является чудом». Нет никакой разницы между чудом и банальностью, кроме восприятия, фундаментального его аспекта, бита в прошивке сознания. Именно в силу абсолютной относительности мышления можно как обесценить совершенно все явления мира, так и наполнить их запредельным высшим смыслом. Личность человека — это космос, заполненный объектами с гравитацией разной силы, которые и определяют относительную реальность человека. Это страхи и…
Удивительно всё это, если вдуматься. Ты переживаешь какую-то крышесносную историю, едешь развеяться в Брюгге. Бродишь там сам не свой, возвращаешься. Приходишь на фотосессию. Снимаешься, получается. Потом фотограф говорит — теперь можно пару фоток для себя. Из разрешённого инвентаря получился только бокал и бутылка. Снимаешь с себя то, что на продажу, расслабляешься. И тогда начинает переть то, что поджимает. Съёмка очень быстро заканчивается. Фотограф ловит настроение, чеканит его на снимках. Фото заливаются на стоки, после чего ты про них фактически забываешь, живёшь какой-то своей жизнью. Что-то решаешь, что-то портишь, что-то исправляешь. Потом хандришь. Учишься доставать себя из апатии, читаешь мотивационные книги,…
… по характерным всплескам энергии заинтересованности. Некоторые темы выводили меня даже из состояния глубокой апатии и безразличия, когда, казалось, сонливость превратилась в обычный способ моего существования. Тогда я стал понемногу присматриваться к таким всплескам, замечать их, аккуратно систематизировать. Получилось интересная картина. Всё, что интересовало меня, в то же время и пугало. Всё, что нравилось больше всего, вызывало наибольшие настороженность и сомнение. В результате я старательно избегал приближаться к тому, что мне по-настоящему дорого, в то же время находясь в состоянии постоянного псевдо-равновесия, энергетического не-существования. Когда же мне по какой-либо причине начинало «дико везти», внутри начиналась настоящая паника. «Слишком много! Слишком…