Три разноцветные лампы с зажжёнными в них свечами стоят на табуретке, между ними прочно устроился небольшого размера вечно-медитирующий Будда, оживляемый мягкими бликами подкрашенного камнями и стекляшками светильников пламени. В открытое окно врывается свежий январьский воздух, из динамиков небольшой аудио-системы струятся звуки неторопливого задумчивого lounge, вокруг стоит жуткий беспорядок, на диване несколько подушек образуют что-то вроде гнезда. Грусть уже немного отпустила, оставив после себя лёгкое послевкусие облегчения, следующего за длительным напряжением расслабления, поэтому я на кухне завариваю кофе, наливаю в него бейлиз и в задумчивости сажусь за кухонный стол.
Тебе тяжело, мой мальчик, я знаю. Тебе трудно и сложно, и хочется сесть, обнять коленки руками и зареветь. Такой большой мир и такой сложный, такой непонятный. И откуда ждать окрика, и как уберечься от оплеухи — неясно. Ну как тут не заплакать? Как не сесть на землю и не разразиться рыданиями, пытаясь своими всхлипами заставить пространство сжалиться и прекратить эту нескончаемую муку. Мальчик мой, мальчик. Бедный мой мальчик. Ты открыл глаза и что ты увидел? Ты обнаружил, что твой мир весь состоит из страха. Ты понял, что всё это время ты не жил, а боялся и боже… Мой мальчик… Ты…
В последнее время снится довольно много снов, некоторые из них довольно странные. Не так давно приснилось, что я организовал ни что иное, как клуб умирающих — людей, которые знают о своей скорой кончине и решают объединиться для взаимопомощи и поддержки друг друга. Основной фишкой клуба было неотъемлемое право каждого члена закатить празденство в честь своего ухода, и каждый из участников был обязан сделать всё возможное для организации вечеринки в том формате, в котором пожелает умирающий. Сам сон состоял уже из развязки, когда наступил мой черёд умирать, и я договаривался с известным рок-музыкантом об организации прощального концерта. Самое удивительное в этом…
Он стоял, застыв посреди дороги, словно захваченный в плен конусом фонарного света, и неотрывно следил за неспешно опускающимися с неба снежинками. Такое иногда случалось, и в последнее время происходило всё чаще, когда маленкая, никому не заметная деталь вдруг вскрывала в сознании какую-то пломбу, разом высвобождая необыкновенно богатый поток образов, вихрь мыслей и чувств, шокирущее многообразие забытого или сокровенного. Вот и сейчас, пока глаза его наблюдали за размеренно опускающимися белыми пушинками, ум его полнился разрозненными, казалось, совершенно несвязанными друг с другом воспоминаниями, мечтами, упущенными или никогда не существовавшими возможностями, страхами и радостями. Они кружились, влекомые незримым потоком, то появляясь в поле…