Петербург. 16 октября 1933 г. Понедельник Талант ростёт, круша и строя. Благополучье — знак застоя! Дорогая Клавдия Васильевна, Вы удивительный и настоящий человек! Как ни прискорбно мне не видеть Вас, я больше не зову Вас в ТЮЗ и в мой город. Как приятно знать, что есть ещё человек, в котором кипит желание! Я не знаю каким словом выразить ту силу которая радует меня в Вас. Я называю её обыкновенно чистотой. Я думал о том, как прекарсно всё первое! как прекрасна первая реальность! Прекрасно солнце и трава и камень и вода и птица и жук и муха и человек. Но так…
Смеюсь. Нашёл, называется, спокойную работу. Настолько спокойную, что уже вечером чуть было не укатил в командировку в Москву. Сегодня, однако, ехать мне никак не с руки, на завтра забронировать билеты не удалось, так что отправлюсь я выходными, в воскресенье. Ну что же, придётся поработать над своей Москво-фобией. Почувствовал, насколько сильнее стала моя позиция. Когда не боишься, что тебя уволят, можешь спокойно выставлять свои требования, обсуждать, договариваться. Когда не боишься наказания, можешь сосредоточиться на… Ну, например, на вызове. Ситуация, которая загружает тебя — это вызов, приняв который, ты становишься сильнее. Признаться, я плохо верю в то, что «твой путь» — это…
Что ж, первый день, как это часто бывает, начался довольно бестолково. Красивый выверенный утренний график в силу инерции соблюсти не удалось, а потому снова (здорова) — на работу на такси. А так ведь выбирал, чтобы офис был поближе к дому. Ну ничего, в будущем пригодится. На работе пока не удалось оформиться (не было нужных людей), а без этого занять меня чем-либо путным не получалось. Побродил немного по офису, посмотрел со стороны на коллег, послушал разговоры в кофейне. Когда надоело двинулся по своим делам. Заскочил в банк, бросил денежку на счёт, чтобы было чем оплатить подписку на «The Wall Street Journal»,…
Ну что вам рассказать. Волнуюсь немного, хотя и понимаю умом, что особенно нечего. Упражняюсь в превращении большого в малое путём нехитрых манипуляций со смыслами. Вот, скажем, работа — ууу, новая работа, да после перерыва — ууу! А если — ещё одна работа, да к тому же, скорее всего, временная, на которой не догоню, так хоть согреюсь? Сразу как-то оно и волноваться даже стыдно становится. Чё я, в самом деле, не работал, что ли, никогда? Работал, ещё как, между прочим, работал! Ух как работал! Мозги трещали, лбы трещали, швы расходились! Книжки писать — вот этого нет, не писал, врать не буду….