Сложную травму иногда называют повреждением мозга, потому как, в отличие от заболевания, она не была вызвана внутренними причинами, однако так же неустранима в принципе. Это, наверное, самый сложный аспект для принятия — факт, что «так хорошо, как будто ничего и не было», не может стать в принципе.
Наш мозг по сути есть машинка для предсказания будущего и выбора соответствующей реакции, действующая в большой степени автоматически и без вмешательства высшей умственной деятельности. Паттерн и реакция, выученные нервной системой, будут воспроизводиться телесно-непосредственно, и в этом теория сложной травмы фундаментально противоречит установкам CBT, которая утверждает, что изменив мысли, мы влияем на поведение.
Влияем, иногда, но не в этом случае, не таким образом. Состояния, которые в теории сложной травмы описываются как «эмоциональные флешбеки» — это непосредственная реакция тела на паттерн угрозы, который может установиться настолько рано, что будет недоступен даже вербальному описанию, появиться в довербальном сознании. С точки зрения индивида — он просто возникает из ниоткуда. Всё было вроде бы в порядке, и вдруг — бац — и перемена, тебя накрывает.
Осознание здесь помогает лишь замечать перемену, видеть себя в ином состоянии, впоследствии научаясь предпринимать какие-то действия по смене этого самого состояния. И это никогда не мысли, это перенос внимания на физические аспекты безопасной среды. Важно подчеркнуть, что среда должна быть действительно безопасной. Исцеление от травмирующих последствий навозможно в случае, когда воздействие всё ещё продолжается.
Формирование нового поведения возможно, и это главная хорошая новость. Нейропластичность мозга позволяет нам строить новые контуры практически в любом возрасте. Однако старые нейро-ансамбли никуда не деваются. Схемы, применявшиеся… Сколько? Десять, двадцать, тридцать, сорок лет, пятьдесят лет? Не исчезнут в одночасье. И это большая, большая проблема.
В зависимости от уровня повреждений, работать придётся в условиях, когда сама возможность проактивных действий может быть недоступна. Когда на глубинном уровне действуют установки, назначающие собственное благосостояние в раряд угроз и вызывающие сопротивления улучшениям, выглядящее совершенно иррациональным при взгляде со стороны. Однако в этом есть внутренняя логика. К изменению которой, однако, не так просто подступиться.
Нельзя просто взять и научить человека праву на существование, если его уже научили тому, что его существование — это проблема. Это неявное знание — термин, который понемногу начинает вытеснять Фрейдовское «подсознание». Знание, полученное опытным путём и усвоенное мозгом на внекогнитивном уровне, которое там просто есть и успешно продолжает использоваться. Попытка заменить его на когнитивном, мысленном уровне обречена на провал.
Знаю, с этим очень тяжело примириться каждому «интеллектуализатору», мне было необычайно сложно, и этот процесс занял много, много времени. И очень много времени прошло от первых «инсайтов» до того, как это знание усвоилось глубоко.
Поэтому что? Поэтому продолжаем учиться, теперь уже на другом уровне. Существовать телесно, физически. Учиться чувствовать безопасность, учиться безопасно чувствовать. Принимать неизбежность «откатов» и продолжать спокойно работать над новыми способами жить. Которые, вообще говоря, во многом гораздо проще тех, что предлагает нам наш «высокоразвитый интеллект». Проще и в то же время гораздо более удовлетворительны.
