Posts from: Декабрь 2013

Red hot chili whoppers

Однажды мы с моими друзьями Тонико и Бифитро смотрели художественное кино «Достучаться до небес». Ну то есть как смотрели, пересматривали, весело толкая друг дружку в бока и гогоча в особенно пикантных местах. Потом на моменте загадывания желаний нам стало немножечко грустно, мы растрогались и начали капельку подвывать на луну, а затем у одного из нас случился катарсис.

Нас порвало и мы тупо истерически ржали. Это же надо, блядь, как-то так получается, что кое-кто из нас уже исполнил недосягаемую для большей половины мужского населения и такую притом заветную мечту — переспать с двумя. Затем мы вспоминали все неловкости данной ситуации и ржали всё больше, всё интенсивнее, иной раз уже даже похлопывая в экстазе ладошками по полу. И поэтому задумчивое лицо главного героя после исполнения Желания Номер Один мы трактовали в этот вечер очень и очень лично.

Ну, в общем, сиськи, письки, всё это, конечно, важно и по-своему занимательно, но мне как всегда больше всего запомнился взгляд. Кажется, взгляду и выражению глаз я придаю наивысшее значение в общении, пусть даже и настолько неформальном. Короче, так случилось в тот вечер, что я зарычал. Это у меня бывает. Во время большого жизненного воодушевления из моей груди сам собой вырывается эдакое глубокое бархатистое раскатистое незванно-непрошенное нечто. Надо сказать, что мне уже успели выебать к тому моменту мозг о том, что рычать дескать плохо, моветон и вообще мало у кого получается. Долгое время я потом приставал к своим женщинам с распросами, что они сами думают по этому поводу. Мнения расходились от «заводит» до «очень мило», поэтому я решил на это забить.

Короче, я зарычал, и это заставило девочек обменяться тем самым Взглядом. В общем, как бы вам объяснить. В этом взгляде было столько всего, сколько не снилось Льву Николаевичу. Во-первых, стало понятно, что девочки гораздо ближе друг дружке, нежели хотят показать. Во-вторых, там было удивление, там был какой-то весьма своеобразный восторг, живой и озорной, совмещённым с каким-то намёком на общность, родство, совместное знание, разделённую тайну.

Очень интересный взгляд. Мы его запоминили.

Лимбо

Иногда что-то в этом хрустальном шаре, в который ты так пристально всматриваешься, становится настолько невыносимым, что ты готов выбросить его целиком, вместе со всеми деталями, со всей его перефирией, со всеми ключами, эмоциями, со всем вместе. Обрушиться на него со всей злобой, исторгнуть, запретить, запечатать, похоронить и забыть путь к могиле. Но ключей слишком много, они слишком тонки, слишком много энергии тратится на поддержание подобного саркофага. Той самой энергии, без которой не получается жить. Так начинается лимбо. Всевдокомфортное забытьё, бесчувственность, соседствующая с постоянным страхом нарушения этого баланса.

И тогда нужно найти этот шар. Взять его в ладони и смотреть, обливаясь горючими слезами. Ты выбросил его именно потому, что было больно, и именно в боли этой запер часть своей жизненной силы. И только прожив её, ты сможешь освободиться.

Про терапевтический эффект отношений

Нет, впомнил, не всё ещё. Думал над предложенной некогда мне темой «терапевтических отношений» — ну то есть отношений, в которых мы лечимся. Мне кажется, это иллюзия чистой воды. То есть да, возможно меняться в отношениях, мы неминуемо меняемся в них, однако же не настолько кардинальным образом. Я вот очень точно помню например, что отношения, в которых я искал и получал тепло, меня НЕ исправили. Пока человек был со мной, я был согрет. Не стало человека — не стало и тепла, получать его я НЕ научился. Мне хорошо известно, чего стоит изменение своей внутренней структуры, поэтому я ну крайне слабо представляю себе нечто подобное в личных отношениях.

Терапевтические отношения — это прежде всего отношения с терапевтом, извините.

О сознании

Необычайно наблюдать за работой сознания изнутри. Это совершенная игрушка, которая не может наскучить никогда, потому что усложняется тем больше, чем дольше её наблюдаешь. Сейчас я вижу сознание в виде условной увеличивающей сферы, отображающей в своём центре то, на чём сконцентрировано наше внимание и вытесняющее все связанные, фоновые явления на переферию. Часто такие «перефирийные объекты», будь то образы или ощущения, становятся своего рода гиперскачками из одного контекста в другой. На этом принципе основан метод «свободных ассоциаций», позволяющий отыскать «потерянные» важные контексты по второстепенным ассоциативным ключам, совершенно алогичным и нерациональным на первый взгляд связям. Иногда такой связью может стать даже какая-то мета характеристика истории: особое расположение участников, форма отношений между ними. Помещая своё полное внимание в эту область, можно прожить часть сохранённых там эмоций.

Однако перемещение такое требует определённой сноровки. Например, я могу очень долго ездить даже по сложной теме, не погружаясь в неё эмоционально, абстрагируясь от неё. Погружение же требует определённых волевых усилий, ты как бы вдавливаешь своё сознание в некую плотную среду и удерживаешь его там, одновременно занимаясь его описанием, узнаванием, распознаванием, познанием.

Притчи, истории, игровые ситуации также приводят порой к непроизвольному (внерациональному) перемещению внимания в тот или иной контекст.

К слову, лучше всего этот процесс схвачен, по-моему, в книгах Кастанеды, хотя о нём и не принято говорить серьёзно в психологических кругах. Модель перемещения точки сборки, первое и второе внимание — всё это, на мой взгляд, очень неплохо подходит для описания работы сознания «изнутри».

Гештальтные контры

Решил подумать немного, отчего же я так основательно нападаю на гештальт, о котором, вообще говоря, знаю крайне мало достоверной информации. Понятно, что нападения эти обусловлены и для них есть свои причины. Первое, что я могу заметить, пожалуй, это то, что нападение это имеет скорее символический характер. Гештальт сейчас получил эстафетную палочку «магических преображений», волшебных техник, способных «освободить» мою «жизненную энергию», «исправить» меня и «научить дышать полной грудью».

С другой стороны, моё эго сейчас перестраивается из магического в более, что ли, приземлённое, реалистичное. Происходит это в результате долгого перебора подобных техник с одновременным ростом осознания и способности стоять на собственных духовных ножках. Многие мыльные пузыри, надутые в прошлом, лопнули, и потеря некоторых иллюзий до сих пор проживается болезненно.

Особое спасибо, пожалуй, следует сказать буддизму, ведь он со мной обошёлся, наверное, наиболее жестоким образом. Каким-то неясным для меня способом я выбрал самую суровую его инкарнацию, совершенно не настроенную на выдерживание какой-либо постепенности, плавное подведение к тому, что в других путях считается «финальной реализаций», утверждающей, что «буддизм не нужен», он так же является иллюзией сам по себе. То, что требует долгой и упорной подготовки в других версиях, здесь просто обрушивается тебе на голову, максимально жёстко и бескомпромиссно. Говорят, что один сессин в Тосёдзи равносилен пяти годам практики в обычном дзенском монастыре, и, надо сказать, теперь я вполне понимаю, почему.

Однако я не могу всерьёз обижаться на буддизм. Я понимаю, что нахожусь в середине некого процесса, и я начинаю ощущать первые звоночки нового способа жить. В нём нет ничего, что можно было бы назвать магией, однако для меня этот опыт равносилен волшебству. Ведь правда, теперь я могу получать удовлетверение от жизни, находять объективно в гораздо менее выгодных условиях, нежели раньше.

Как бы это объяснить. Просто не имеет значения, сколько воды льётся в ведро, если у него нету дна. Даже самый маленький, но прочный напёрсток сможет сохранить больше.

Другая причина этого противостояния — личная, переосмысление отношений с авторитетной фигурой из мира гештальта, своего рода сепарация от другой моей виртуальной матери, которая, впрочем, тоже несколько мешает мне самоопределиться.

Ну, то есть я вроде и хочу, чтобы меня переубедили, чтобы снова поверить в некий иной путь, быстрый путь, эффективный путь, с другой уже наелся этого дерьма по самое не балуйся. Из того, что мне известно о сознании следует, что нет здесь простого пути. Нейронные связи не формируются быстро, вес нейронных ансамблей не нарабатывается мгновенно. Здесь нет и не может быть никакого существенного преимущества у того или иного метода, как мне кажется. Так что противостоять мне тут никому не нужно.

Яснее выразить пока не получается.

Про всякое, потоком сознания

Вообще, сейчас у меня очередной спад, характеризующийся отсутствием денег и сил предпринимать что-либо по этому поводу. Я всячески пытаюсь заделать дыру, которая в норме наполняется в первые годы жизни, и пока у меня это не очень хорошо получается. При этом я не могу сказать, что я ничего не делаю. Поскольку я стал сейчас гораздо лучше ощущать происходящие во мне процессы, я не могу не замечать огромного внутреннего напряжения, в котором я сейчас нахожусь. Я знаю, что во мне кипит какая-то работа, однако не могу спрогнозировать, чем именно она для меня разродится. Иной раз интенсивность этой работы достигает такого уровня, что мне не хватает внимания на элементарные перемещения по миру. Я становлюсь рассеянным, врезаюсь в разное, задеваю всякое. Поддерживая же разговор иной раз приходится выбирать — или удержать в равновесии тело, или внимание на собеседнике.

Сложно сказать однозначно, что это за территория. Находится здесь дискомфортно, однако же она манит безостановочно, будто бы я там оставил нечто жизненно важное. Собственно, я уверен, что так оно и есть. Касаясь некоторых тем, некоторых отношений в прошлом, я чувствую, как поднимаются во мне злость, обида, однако вместе с ними обретается и энергия, сила. Это микс, которы достаточно сложно описать.

Когда я проходил сессин в Тосёдзи, во время одной из практик я вдруг понял, что никогда в своей жизни не старался по-настоящему. В определённый момент мне удалось заметить, что моя жизненная энергия каким-то образом разъединена, спрятана в своего рода уловителях, волевое сцепление намерения и энергии разомкнуто. Тогда же я впервые попробовал нажать на педальку. Получилось крайне занимательно.

Собственно, мне кажется, что сейчас я борюсь с фундаментальной своей проблемой, встречающейся на моём пути повсеместно, потому как это проблема устройства моей метапсихики, соединения воли с жизненной энергией. То есть пока что по жизни получается так, что любая сложность на моём пути, требующая напряжения, активирует целый комплекс негативных эмоций, который мне не хотелось бы особенно расписывать. Ощущается это как стена, которую нужно обойти тем или иным способом.

Для меня становится невероятным открытием, что я могу преодолевать подобные препятствия вопреки тому, что говорят мне собственные чувства. Это необычайно парадоксальный процесс в действительности, в котором происходит то, что не может произойти по собственной моей убеждённости. Моё «не могу» уже начинает понемногу балансировать с его противоположностью, подтверждённой фактически. Более того, происходит и ретроспективная оценка добытых навыков, привычно обесцененных в прошлом. Например, я отчётливо помню избегания чтения художественной литературы на аглийском, просмотра англоязычных фильмов и сериалов в оригинале. Сейчас же мне это не доставляет особенных затруднений.

Точно так же я грызу испанский, постоянно испытывая сомнения в собственном уме, компетентности и т.п. Воспоминания о моих прошлых сомнениях относительно английского помогают и здесь. Ведь он тоже казался невозможным к пониманию: речь не воспринималась на слух, фильмы были непонятны, тексты сложны; теперь же всё это в прошлом. Поэтому, вероятнее всего, точно так же будет обстоять дело и с испанским. В какой-то момент мне станет доступен ещё один язык для живого и непосредственного общения.

Орды эзотерик разных предлагаем мы похерить

Несмотря на то, что я большой скептик во всём, что касается эзотерики, я признаю полезность некоторых практик. Для меня эзотерическое путешествие стало мостом в отчуждённый рациональностью мир собственной чувственности, доступа к которой иначе получить никак не удавалось. Только поверив в возможность изменения мира своей волей я смог выйти из тюрьмы собственного эго, чему не могу не радоваться.

Однако я так же знаю, что очень сложно проложить такой путь для каждого, и что ошибки в нём могут нанести очень и очень серьёзный вред психике.

Поэтому сейчас я нахожусь в лёгком замешательстве всякий раз, когда меня спрашивают о той или иной эзотерической технике. С одной стороны, я понимаю, что от неё может быть польза, с другой опасаюсь внутренних несогласованностей и недостаточной адаптивности, адекватности тех или иных практик реальному миру.

Мне кажется наиболее целесообразным выбирать практики, базирующиеся на проработанных, согласованных и активно поддерживаемых и корректируемых учениях, таких как буддизм или йога, благо внутри каждой сейчас можно утолить потребности людей с крайне широким спектром личных предпочтений. Там найдутся и практика сновидений, и работа с энергиями, и работа с чувственностью, сексуальностью, и аналитические философские поиски, и морально-этические кодексы, равно как и умение быть «здесь и сейчас» без любых дополнительных опор вообще.

Так, несмотря на мою нежную благосклонностью к Кастанеде, я бы никому не советовал заниматься основанными на его книгах практиками, ибо они требуют колоссальной подготовки и глубокого понимания природы человеческого сознания, которых нет у его адептов. Да, я вижу там весьма мощные и, как мне кажется, рабочие способы создания очень крепкой и пластичной метапсихики, требующей, однако, полного понимания происходящих процессов.

К растущим как на дрожжах разннобразным био-шмио я отношусь крайне настороженно, и всем рекомендую поступать таким же образом. Психику менять долго, сложно, и так же сложно исправлять потом нанесённые повреждения. Это как прийти за операцией на сердце к неизвестному чуваку по газетному объявлению о новой революционной методике. Станете психическим инвалидом, пенять будет не на кого.

Сам я занимаюсь одновременно дзенскими практиками и психоанализом, и они совершенно бесконфликтно уживаются друг с другом, что меня лично не может не радовать.

Как-то так.

Вспомнить наше всё

Вчера я вспомнил любовь.

Очень странно, доложу я вам, вспоминать чувство. Более странно в действительности только его забывать. Знать, что оно было, переживалось, притом весьма и весьма интенсивно, но в то же время быть неспособным его восстановить, ощутить в своём воспоминании. Как будто его и не было вовсе. Лишь один абстрактный событийный скелетик впечатался в плотное нагромождение исторической породы.

Однако звёзды сложились так, что меня вдруг попустило, и я всмпомнил. Жёсткие тиски боли и обиды расслабились, выпуская на волю надолго пленённую пташку. А вместе с ней рванул ветер запечатанной в непроницаемом могильнике жизни, надёжно спрятавшей от меня то самое нечто, без чего не могу я ступить и шага. Словно ключ, потерянный кусочек паззла, без которого никак не сложить наполненную смыслом картину.

Пока что работа эта ещё не закончена, и чувству этому ещё нужно прижиться в тканях моей субъективной реальности.

Однако сама находка прекрасна.

Щи

Из всех супов я больше всего люблю щи из свежей капусты. Обожаю щи. Поэтому я научился их готовить.

20131217-162712.jpg

Такой день

Это был потрясающий день рождения. Замечательный тем, что я давно себя так хорошо не чувствовал. Хотя, в принципе, на нём не происходило ровным счётом ничего, что можно было бы назвать сверхординарным. Я просто пригласил своих друзей, мы с ними вместе готовили всякие штуки, которые то получались, то не получались, болтали, пили сангрию и глинтвейн. Однако именно этой простотой мне не удавалось по разным причинам наслаждаться когда-то. В действительности, у меня был тысяча и один повод заколбаситься, однако же я не стал этого делать.

И поэтому вечером я чувствовал себя урчащим всеми своими урчалками котом.
Мрррррр.

P.S. У меня просто потрясающие друзья, и я всех их очень мр ^___^

Always be yourself. Unless you can be a dancer, always be a dancer

Танец... Что же такого происходит в танце, что я начинаю чувствовать себя настолько свободно? Конечно, танца самого по себе недостаточно. Есть некоторые секреты, с помощью которых можно добраться до этого опыта. Танцпол вообще многому меня научил. Это чувственная вселенная, разворачивающая перед тобой всю твою жизнь, как она есть.

Именно на танцполе я впервые понял, насколько я завишу от взглядов других и научился от них защищаться. Пока твой собственный огонь не успел разгореться достаточно, глаза другого могут уловить тебя в сети исполнения ожиданий. Поэтому я начал закрывать глаза, слушать музыку и ощущать своё тело. Собственное удовольствие складывается именно из совпадения движения с желанием.

Тогда что-то внутри начинает вспыхивать, гореть всё ярче и ярче, наполнять тебя энергией, вознося в невидимые ранее небеса свободы и раскрепощённости. Ох, до чего нравится мне такое состояние. В таком танце можно прожить всё, можно выбросить из себя всё ненужное, можно реализовать всю свою мощь, всю гибкость, всю замысловатость, всю страсть.

Я никогда не умел танцевать. В смысле, никогда этому не учился профессионально (пара случайных уроков не в счёт). Однако же танец мой привлекает к себе внимание, и порою не самых простых людей. Секрет же в том, чтобы разрешить себе не обращать внимания на чужие ожидания вообще. Разрешить себе двигаться только исходя из своего желания, иначе не утолить этой жажды. Иначе не разольётся по всему телу всепроникающее тепло и не наполнит его бесконечной пластичностью.

Танец стал моим ключом к очень глубоким и интимным вещам, к искренним проявлениям моей жизненной энергии. Это всегда субъективное переживание, это что-то вроде активно переживаемой мечты, эмоциональной партитуры, микродрамы, обладающее невероятной плотностью и насыщенностью и приводящее к потрясающему состоянию очищенности и свежести, сколь терапевтическому, столь и временному.

Каждый раз я учусь там чему-то новому. Сначала самому чувству свободы и наполненности энергией. Потом — умению его сохранять и накапливать. И вот в последний раз я научился спокойно принимать его исход.

Всё в жизни временно. Чтобы нечто началось, непременно требуется, чтобы что-то закончилось. Принимая, понимаешь.

Угол острый, боль тупая

Впрочем, деликатность моя не распространяется на ситуации, которые я считаю для себя решёнными. Тогда я в какой-то момент легко могу стать весьма деспотичным. Были в моей жизни и моменты, когда мне доводилось заходить слишком далеко, а потом успокаивать бьющееся в нервной дрожи тельце, ничего при этом не понимая. Впрочем, иногда действительно очень сложно понять. Хотя мне, наверное, стоило бы уже и привыкнуть к тому, что по какой-то причине мне достаются весьма непростые женщины, так что обнаружение какой-нибудь из древних мин в действительности лишь вопрос времени. Честно говоря, сам я до сих пор убеждён, что не травмированных женщин и нет вовсе, и только эксперты в этой области сообщают мне о моей неправоте.

Однако важно не то, что бахнуло, потому как неминуемо бахнет, и всегда бахает, сильнее или слабее. Важно то, что будет после этого. Хватит ли сил разобраться, прожить и признать возникающие эмоции. В действительности, зачастую от нас требуется оно лишь принятие, способность не обидеться, элементарно остаться рядом.

Мне это хорошо знакомо, потому как сам я (как мне открылось недавно) именно так проверяю потенциальных партнёров на прочность. Иногда я обрушиваюсь на них со всей своей силой, злобой и несправедливостью, на которые только способен. Я прогоняю их, хотя молю в действительности: «Не уходи! Останься! Мне нужно, чтобы ты меня приняла со всем моим безумием. Если ты уйдёшь сейчас, я не смогу на тебя положиться».

Но я становлюсь всё сильнее, и эта стратегия имеет всё меньше шансов на успех.
Впрочем, кажется, я всё же одновременно мягчею, лишаюсь острых своих углов вместе с выносом ненужной мне мебели.

О некоторых тонкостях ровных мест

Ты написала мне перед отъездом. Как бы невзначай сказала, что захотела вдруг перекинуться парой слов перед практикой, а затем вспомнила, что не ответила на какой-то мой давний вопрос, и решила исправиться. Пожелала всего наилучшего, написала ещё несколько ничего не значащих фраз. Потом на своей страничке ты напишешь, что каждый раз испытываешь сильнейшее сопротивление перед практикой. О, я могу тебе понять! Ни одно живое существо не согласится добровольно быть поставленым в такие условия. Поэтому, конечно же, я сочувствую тебе. Наверное, по этой причине ты и вспомнила обо мне в подобный момент. Впрочем, быть может, есть и другое объяснение. Часто меня подводит избыточное чувство такта, особенно когда люди не считывают моих намёков, поэтому некоторые мои вопросы так и остаются без ответа.

Деликатность моя достигает таких пределов, что я до сих пор не знаю имени девушки, с которой дружу, потому что она попросила меня его не спрашивать. Контроль же своих действий у меня настолько развит, что я могу совладать с желанием, находясь в постели с симпатичной мне обнажённой женщиной, если что-то не впишется в мои установки. Лишь единожды я поддался своему желанию вопреки всем своим барьерам, и это была настоящая коррида. Полтора часа изматывающего петтинга, раскалённых добела нервов, заигрываний, безумного, опьяняющего желания и, главное, данного мне Самого Важного Обещания всё же хватило, чтобы снести наконец пару-тройку социальных барьеров, нарушение лишь одного из которых ещё совсем недавно каралось смертной казнью.

Мне потребовалось нечто, очень смахивающее на некую форму безумия, чтобы только сделать наконец то, что мне хочется.