Когда мне говорят, что я как-нибудь там неправильно живу (недостаточно практично, недостаточно духовно, недостаточно целомудренно или ещё как нибудь недостаточно), я ухмыляюсь. Понимаете, я был в депрессии. В настоящей такой, честной депрессии. К слову, раньше я представлял её себе несколько иначе — как будто тебе в это время очень плохо, тебя придавил груз проблем, из под которого никак не получается выбраться. На деле же оказалось, что всё, в общем-то, не так. Нет никакого горя, печали или ещё чего-то в таком духе. Ничего нет. Вообще ничего. Ни желаний, ни проблем, ни переживаний. Просто незачем выходить на улицу, особенно если дома есть…
Как-то раз одна девочка спросила, какой ли у меня любимый трек. Я задумался и немного растерялся — музыки я слушал довольно много, что-то нравилось больше, что-то меньше, но вот так, чтобы один-единственный любимый, то такого не было. Стал слушать, перебирать, в конце концов остановился на треке номер один. Вообще-то я выслал тогда ещё и несколько других композиций, среди которых был и трек номер два, но их по большей части забраковали. Девочка призналась, что второй вообще не может дослушать до конца, потому что он у неё вызывает беспросветную депрессию. Тогда я узнал, что мою печаль может вместить далеко не каждый.
Человек — завихрение на теле реки. Он неожиданно появляется, стремительно движется и в следующий момент либо исчезает, растворяясь в теле потока, либо, объединяясь с другими течениями, становится частью другого движения. Отдельность человека так же иллюзорна, как и отдельность завихрений в реке. Что бы мы ни делали, мы всегда остаёмся частью вселенского супа частиц и энергий. Помню, метафору супа я почерпнул из книжки «Первые три минуты жизни Вселенной», в которой подробно расписывались стадии возникновения нашего мира согласно теории Большого Взрыва. Мне отчего-то врезалась в память эта картинка — однородный, хаотичный, «прозрачный» бульон, из которого понемногу начали формироваться элементы периодической таблицы, соединяясь…
Фух. Разболеваюсь. То ли опять, то ли просто не долечился. Болеть приятно отчасти, потому что снижается острота мышления, эдакий естественный седатив, укольчик успокаивающего. Перед глазами всё плывёт, открываешь глаза, закрываешь — разницы нет. Смотришь на мир, словно из глубины прозрачного кокона, сонно следишь за движениями вокруг. Листик упал, человек прошёл, буковки зажглись, буковки погасли, трубка заговорила человеческим голосом, умолкла. Я не знаю, что мне хочет сказать мой организм. Он хочет покоя и уюта — это всё, что я могу узнать. Заботы о себе. А что, почему — непонятно. Впрочем, метафора кокона мне приходит уже не впервые. Быть может, это именно…