Голографическое "У"

До меня наконец дошло то, что должно было стать очевидным уже давно. Что пряталось где-то внутри, шептало в уши, рвалось на поверхность смутными неуверенными догадками. И что сейчас кажется таким простым и понятным, что совершенно не ясно, как можно было так долго (так долго!) игнорировать это чувство. Хочется лишь рассмеяться, потому что я много раз произносил это имя вслух, но никак, никак не мог осознать своей связи с этим словом. И для этого нужно было много-много раз оставаться одному и смотреть куда-то за горизонт, просыпаться летними ночами и завороженно смотреть на огни города, бродить по улицам и забираться в отдалённую глушь, встречать рассветы и растворяться в закатах. Всматриваться в лица, заводить знакомства, встречаться и расставаться, читать и долго-долго раздумывать, примерять на себя мировоззрения и отвергать их из-за глубокой внутренней несовместимости с ними, с каждым разом впрочем приближаясь к тому, что действительно важно. Пока наконец не рождается понимание. Чистым незамутнённым отражением в кристальной прозрачности и спокойствии утренней водной глади. И ты понимаешь, что как белый свет распадается на спектр, так и свет ясный распадается на аватары, и Бодхичарья (уж простите за терминологию) — не единственная из них. Этот тот кирпичик, которого не хватало в этом паззле мировоззрения, тот пропущенный элемент, без которого картинке не хватало смысла. Чёткое, ясное понимание, что среди множества океанов:

мудрости, знания, сострадания,

Мой,
Личный,
Собственный,
Родственный —
Это есть
Океан Красоты

This is you. This is a picture of you falling. Конечно же, порядок должен быть именно таким, ведь тогда-то всё и начинается по-настоящему. Только приняв, ощутив её присутствие, перестаёшь откладывать, писать черновик. This is how you collapse. Когда понимаешь, что второго шанса — не будет, что бояться — глупо, бояться — бесмысленно. Страх — то, что мешает вкусить в полной мере всё то, что нам дано. И то, к чему мы потом так отчаянно стремимся, прокручивая хотя бы в последние отведенные нам секунды картину нашей жизни, тщетно пытаясь удержать на мгновение ту встречу, те глаза, тот поцелуй, то событие. Танцоры на сцене падают в замедленном действии: безвольное тело обрушивается на колени, затем на руки, плечи, последней со стуком опускается голова. Только потом, только после этого возможно чистое восприятие счастья — детского, непосредственного, искреннего. This is a picture of you feeling the joy.

В какой-то момент я отчётливо осознал, что не боюсь. Страха не было, ни при перелётах, ни в опасных ситуациях, ни при риске. Когда это произошло? Ведь должен же быть какой-то момент, должны же быть какие-то «до» и «после», какое-то ощущение, инсайт. И я нашёл. This is a picture of you reaching your back.

read more »

— Проснись! — кричала мне фотография на своём языке. И всё внутри меня вторило ей, тянулось, стремилось, но было непонятно — куда нужно идти, в каком направлении и есть ли вообще хоть какое-то направление. Ужасно, нестерпимо хотелось проснуться, до жара, до горячки, до беспамятства, но было совершенно неясно, как, как это сделать, как можно проснуться, если ты не можешь отличить реальность от сна, если с каждым пробуждением ты снова ощущаешь её — незримую радужную границу, и ты скребёшься в неё, отслаиваешь, снимаешь плёнку за плёнкой с того, что казалось тебе цельным и монолитным, единым и неделимым. Когда любое движение лишь множит количество иллюзий, отпочковывает мыльные пузыри снов, издевательски обнажая новые прозрачные стены, стоит лишь протянуть руку в строну чего-то за пределами привычных «потому что», дойти до конца причинно-следственной цепочки и, не удержавшись, снова спросить — «зачем? почему? почему — так?».

Вчера, возвращаясь домой с голландского, меня вдруг накрыло удивительным ощущением. В какой-то момент что-то переключилось внутри и мир вокруг стал казаться реальным, существующим на самом деле. Его можно было ощутить, увидеть, обонять. Он перестал быть похожим на безличную картинку на экране, а люди перестали быть статистами. С ними можно было заговорить, кого-то хотелось обнять, а кому-то врезать по морде. Воздух был тёплым, солнце — приятно грело кожу, женщины — стали притягательными, мужчины — могли стать друзьями или врагами. В этом мире были страсть и нежность, любовь и ненависть. Были сила и слабость, поцелуи и привкус крови во рту, были переполняющая радость и острая боль сломанных рёбер, вспышки счастья и боль расставаний. И я мог выбирать свой путь, мог выбирать, кем я хочу стать и что я хочу делать, с кем хочу дружить, с кем — спать, кого отталкивать, выбирать из моря возможностей, делать шаг в нужном мне и только мне направлении.

read more »

Ты стоишь на другом берегу — там, вдалеке, едва различимым силуэтом на фоне закатного солнца. Отсюда ты кажешься крохотной точкой, но я знаю, что ты смотришь на меня и улыбаешься, ждёшь. Мне нравится твоя улыбка, и я всегда улыбаюсь тебе в ответ. Иногда — лишь одними глазами, иногда — уголками губ. Ты смеёшься, подшучиваешь надо мной, дразнишь. Я вижу твоё лицо в отражениях, бликах, угадываю твоё дыхание в шелесте волн, в прикосновении ветра. Иногда ты вдруг появляешься среди толпы, иногда прижимаешься ко мне чужими губами, вспыхиваешь искорками в их глазах. Но меня не так просто провести, один раз тебе уже удалось меня одурачить. Чего мне стоило понять тогда, что это не ты. Но именно там и начался мой путь, теперь же я играю в эту игру с удовольствием.

Я немного устал — многое успел сделать, многое ещё впереди. Сейчас я усну, и твои пальцы привычно коснутся моего лица: тонкие и нежные. Твоя улыбка проникнет в мой самый глубокий сон и будет согревать его, наполняя силами для следующего дня. Пока наконец я не проснусь и не продолжу идти к тебе: мостами и переправами, странами и континентами, словами и договорами, знаниями и ошибками. Самолётами и перегонами, ударами в спину и нервными срывами, взлётами и падениями. Дрожью в руках и непоколебимой уверенностью, крепостью хватки и цепкой выносливостью, безумием и мудростью, иллюзиями и прозорливостью. Ощущая, как тело наполняется силой, душа — красотой и спокойствием; как каждый шаг отзывается удовлетворением и радостью человека, идущего по своему пути.

Это так красиво, что завораживает. Момент, когда в глубине чужих глаз ты замечаешь едва уловимое движение. Словно поднимается какая-то завеса и взору предстаёт истинное, сокровенное. Это момент преображения, искренности и естественности. Будто неизвестно откуда взявшийся свет озаряет все её черты, наполняя их особенной привлекательностью. Это момент, когда все защиты отброшены, когда есть только доверие и открытость. Свет, временно покинувший своё убежище, чтобы познакомиться с тобой поближе, почувствовав, что ему ничего не угрожает. Я храню эти моменты бережно, трепетно, касаясь их в своей памяти лишь тогда, когда реальность вокруг неожиданно выцветает и блекнет. Тогда я словно погружаюсь в другой мир, опускаюсь на запредельную глубину, полную первозданной тишины и спокойствия. Мир, в котором не существует ничего кроме этих глаз, ощущения близости совершенно иного уровня и чувства необоримой уверенности в истинности устройства самого мироздания. Силы, которая и движет меня по этой земле.

Затем был вечер. Тёплый и необычайно спокойный. Улицы, до той поры шумные, чуть успокоились, хотя и не стали менее людными. Вокруг я видел то, от чего порядком отвык в Голландии: целующиеся парочки, объятия на улицах, дурака-валяние. Проспекты города словно созданы для прогулок: они широки и открыты, всегда много неба, много пространства и характерного барселонского модерна. Фигурные балкончики, аккуратные проёмы окон, затейливые архитектурные аксессуары. Парки, дорожки, скамейки. Всем этим жители с удовольствием пользуются. Скверы полны компаний, пар и задумчивых одиночек. Молодёжи на скейтах, роликах и велосипедах. Всё это естественно и закономерно, как, впрочем, и то, что в Голландии уличная активность совершенно иная. Есть в атмосфере города нечто необычайно расслабляющее. Я брёл по этим улицам, всматриваясь в лица прохожих, разглядывая фасады домов, останавливаясь у причудливых афиш и витрин. Слушая музыку и ощущая, что жизнь моя — здесь и сейчас — превращается в клип. Я не прогадал с местом и временем своего путешествия. Состояние души, эти улицы вокруг, люди, эта музыка — всё нанизывалось одно на другое, создавая незабываемый, уникальный эпизод моей жизни. Вобравший в себя, заключивший в себе полностью все ощущения, образы и ароматы настоящего, на глазах обращающегося прошлым. Если бы заснять, отобразить, зафиксировать его в виде большой голограммы и повесить на стену своего дома, можно было бы время от времени восстанавливать эту атмосферу в памяти. Чувствовать весенний тёплый ветер на своём лице, видеть мягкое освещение улиц, прогуливающихся людей, вспоминать то спокойствие и умиротворение, столь долгожданное и целительное. Есть вещи, которые можно оценить, лишь дойдя до предела их нехватки. Покой — устав от напряжённых, клокочущих страстей, тепло руки на твоей груди — после затянувшейся зимы одиночества, любовь — изнурясь попытками насытить душу чем-то преходящим. Смотреть на эти улицы, дома, творения Гауди в ночной подсветке, огромный сине-красный небоскрёб, аллеи из пальм, изгибы Рамбла дел Мар и слушать шум волн, смешивающийся с криками чаек и голосами прибрежных гуляк.

Весенний освежающий ветер струится по улицам. Легко касается лиц прохожих, скользит по стенам и окнам, смешивается с маревом прогретого асфальта. Кто-то улыбается, кто-то сосредоточенно идёт вперёд. Улицы, машины, окна, фасады. Цветочный магазин, из которого выходит сердитый человек с букетом. Затем появляется девушка с каким-то причудливым растением. Видит фотоаппарат в руках, вспыхивает улыбкой и поспешно убегает обратно. Перекрёстки, светофоры, витрины. Афиши, вывески, объявления. Аллеи, лавки, тени деревьев. Влажные от полива дороги. Сувенирные лавки, палатки с напитками. Очереди туристов.

Яркое синее небо и возвышенные, стремительные шпили на его фоне. Множество линий, собранных в одно внушительное здание. Скульптуры, каменные цветы и распятия, виноградные лозы и кубки. Детали, фигуры, орнаменты. Каждый значим сам по себе и одновременно является частью чего-то большего. Будто прекрасная иллюстрация, сошедшая вдруг со страницы книжки со сказками. Фрагменты, соединяющиеся в образы. Изваяния, собирающиеся в сцены. Сюжеты, объединяющиеся в повествование. История, развивающаяся под куполом уникального храма.

Это здание — своеобразная ирония. Ауто-аллегория, символ, воплощённый в самом объекте. Вобравший в себя множество смыслов и подтекстов, в собрание которых удивительным образом оказалась включена и сама жизнь архитектора. Его хочется прочитать, разгадать, понять. Ведь всё это касается тебя лично. Всё, совершенно всё: и ветер, и лица прохожих, и тёплые улицы с прогретым асфальтом, но особенно — это улыбка. Улыбка той девушки…

Тебя словно толкает что-то вперёд. Ты принёс беспокойство своей души в этот город, и он с готовностью принял его, как пересохшее русло принимает бурный паводок. И сейчас тебя тащит по этим широким правильным улицам мимо витрин и прохожих, фасадов домов и автомобилей. Город на удивление геометричен, улицы похожи на координатную сетку, каждое пересечение их оформлено кругом перекрёстка. Чуть позже ты привыкаешь к его ритму, к движению вокруг. Успокаиваешься, расслабляешься, начинаешь получать удовольствие. Прислушиваешься к ощущениям внутри себя. С каждым поворотом что-то неуловимо меняется, каждая улица воспринимается по-своему. Будто город превратился в огромную карту, и каждый промежуток на ней отмечен собственным цветом. Составь эти цвета вместе и ты получишь… Что ж, ты знаешь, что делать. Сейчас прямо, затем налево. Тёмно-синий и фиолетовый. Снова прямо, проходя множество перекрёстков, направо. Оранжевый, ярко-красный. Прямо, вперёд, до упора и чуть забрать левее. Жёлтый и самую малость охры. Вновь долго идти прямо, доверясь внутреннему чувству цвета. Тёмно-зелёный, салатовый, белый и ультрамарин. Осталось совсем чуть-чуть, буквально один поворот и ты найдешь. Пока не знаешь что, но ты поворачиваешь и… Конечно же, как ты сразу не догадался? Всё очевидно и логично настолько, что хочется рассмеяться. Выходишь к морю. Залитому полуденным солнцем, приветливому и спокойному. Да, здесь всё началось когда-то. Тепло весеннего бриза и лёгкий привкус соли во рту. Крики чаек и прогретые за день камни. Светлая радость и благодарность жизни. Уверенность и понимание. И ещё одно прекрасное яркое чувство. This is the shape of your back as you reach.

И здесь, сейчас! Всё начинается вновь.

Один маленький мальчик сидел на пороге дома и горько, безутешно плакал. Мимо проходила женщина с украшенным мудростью взором и едва уловимым светом радости жизни в чертах. Увидев мальчика, она остановилась и подошла ближе.

— Отчего ты плачешь? — спросила она, чуть улыбаясь одними глазами.
— Вот! — мальчик раздражённо взмахнул перед собой какой-то вещью. — Я создал прекраснейшую корону: великолепную, красивейшую из всех, которые я когда-либо делал! Я заботился о ней, старался изо всех сил, мечтал днями и ночами о том, как надену её и покажу всему миру, насколько она изумительна! Мне повезло, и я отыскал камень, который подходил ей как нельзя лучше. Он словно был создан для неё, должно быть, это был единственный такой камень на свете. И я… — Здесь мальчик снова пустился в рёв и продолжил уже сквозь рыдания. — Я потерял его!

Он плакал, размазывая слёзы по щекам, в его голосе было вся глубина истинной скорби, которая лучше всего слышна именно в детском плаче. Вдруг он поднял лицо и с ненавистью посмотрел на корону в своих руках:
— Теперь это бесполезный кусок металла, никчёмная железка!… — он с силой отшвырнул неудавшееся творение в пыль. — Теперь всё нужно начинать сначала!

На последней фразе голос его вновь дрогнул, и мальчик заревел пуще прежнего, всхлипывая и утирая слёзы ладонями. Женщина не торопясь подошла к опальной короне, взяла её в руки. Она действительно была прекрасна. Старательно сделана из всего, что мог найти этот мальчик, а было видно, что искал он немало. Много труда и терпения стоила она своему хозяину. В центре её темнело чуть потёртое, правильной формы пятно. Женщина аккуратно оттёрла с короны пыль краем накидки, подошла к мальчику и с улыбкой протянула ему его сокровище.

— Ты много старался, работал, мечтал, грезил. Стоит ли с такой лёгкостью отказываться от дела своей жизни из-за одной лишь неудачи? Присмотрись внимательно и ты увидишь, что корона так же прекрасна, как и прежде. Ты всё ещё можешь закончить её и удивить мир.
Она улыбнулась, слегка потрепала его по волосам.
— Тебе всего лишь нужно заменить камень. Хороших камней не так мало, как может показаться. Подходящих тебе — чуть меньше, но всё ещё более чем достаточно. Да, придётся немного поискать, но не думаю, что это займёт много времени. — Она вновь улыбнулась. — Ведь ты уже знаешь, что ищешь.