Posts from: Январь 2014

Life is good, get a helmet, my dear

Это потрясающее ощущение струящейся сквозь тебя жизни, делающей тебя тёплым, мягким, светящимся изнутри, наполняющей тебя радостью и наивным, беспричинным оптимизмом. Довольный прищур и мрмрмр во всю чеширь.

Скрепы, скрепки и скребки

Вообще, мне кажется, что пора уже разнообразить наш религиозный канцелярий всякими девайсами в дополнение к духовнум скрепам. Ну духовный дыроколоврат там, духовный шрёддеррвач, духовный пресс-псалтырь. А то не серьёзно всё это.

Терминальный тыжбуддизм

Нет, я решительно не могу с идеалистами. Отказываюсь. Они мне причиняют. Совершают надо мной. Лишают. Ограничивают.

Идеалисты часто не понимают своего идеализма, они не видят призмы, через которую смотрят, не видят и усилий, которые прикладывают для приведения фактов реального мира в соответствие со своими запросами.

Не понимают они и нагрузки, которую сами возлагают на плечи окружающих. Рядом с этими людьми очень многого нельзя. Фактически, с идеалистами не получается быть собой, ибо это означает выпадение из идеала.

Поэтому мне некомфортно, когда меня ограничивают узенькими рамками идеального. Я не идеален. Я человек, я устаю, я болею, я подвержен страстям, переменам настроения и всякому такому.

И я не хочу, чтобы мне говорили, что я сильный, когда я пытаюсь получить немного тепла и поддержки. Мне не нужно рассказывать этих чудесных избитых фраз с картиночек в контакте.

И, блядь, уж совсем не следует говорить мне, что я же буддист.

В смысле мяу

Выяснилось, что пост мой ввёл в заблуждение некоторых из читателей. Приносим свои извинения. Это был ретроспективный пост-воспоминание, мы же пока остаёмся с вами на пределах необъятной. Спасибо за внимание :—)

Надышаться ветром

И вот выкроенные нами два дня прошли. Два дня, которых изначально было вроде бы даже более чем достаточно, насыщенных до предела чувствами и событиями, словно оборвались на самом интересном месте. И сейчас мы лежим вот уже целый час, просто лежим друг напротив друга. Я вглядываюсь в твои черты и пытаюсь понять, как мне впечатать тебя, унести тебя с собой, сделать тебя более реальной, насытиться наконец тобой, ещё не зная, что это невозможно. Ты же переодически закрываешь глаза, замирая с мечтательным выражением на лице.

Я весь превращаюсь во внимание. В болезненное, обожжённое, бесконечно голодное существо, пытающееся напитаться напоследок картиной достигнутого в кои-то веки желания. Секунды превращаются в часы, минуты — в целую вечность, которая, однако, всё равно неизбежно заканчивается.

И вот ты встаёшь, и мы опять не прощаемся, потому что это слишком тяжело. Всё снова неловко, и снова привычным движением готовая взорваться здесь и сейчас эмоциональная артилерия отодвигается куда-то за дальний горизонт, и мне остаётся лишь занять чем-то пару десятков минут до приезда такси.

Я делаю несколько селфи в номере на память, беру вещи и спускаюсь в бар, чтобы хорошенько приложиться к бокалу бренди. Скучающий охранник перебирает на мобиле рингтоны и включает твою любимую песню Челентано. Думаю, если бы можно было убивать взглядом, останки охранника пришлось бы извлекать из траншеи, уходящей куда-то за горизонт. Настолько я не готов был ни с кем тобой делить.

Но сейчас я допью свой бренди, привычно называемый здесь коньяком, сяду в такси и отправлюсь в аэропорт, слушая почти без удивления, как радио повторяет зарифмованное в попсовом мотиве твоё имя.

Меня уже нет. Все системы перешли в режим минимального самообеспечения. Есть лишь дорога. Разметка. Фонари. Ожидание в унылом московском аэропорту. Продавщица, перепутавшая меня с иностранцем и долго разговаривавшая со мной по-английски и залившаяся безудержным смехом после того, как я ей сказал «спасибо, девушка!»

Отстранённая, ненастоящая, отложенная в долгий ящик, жизнь.

Я возвращаюсь в Голландию.

Многолунной ночью попадая пальцем в небо

Наконец мы пробрались в просторную комнату, сквозь пустые проёмы в стенах которой было видно блеклое, подкрашенное сепией фонарей ночное небо. «Смотри, что у меня есть» — аккуратно огибая обломки стен с торчащей из них арматурой я подошёл к другу и протянул ему небольшую коробочку со своим изобретением. На ней были кнопки вверх, вниз и небольшое окошко счётчика.

«Смотри», — сказал я, махнув головой в направлении ближайшего проёма, и нажал на кнопку «вверх». «Ох ничего себе!» — произнёс мой друг, увидев, как в небе появилась полная луна. «А теперь хоп, — я нажал вниз, — и нету».

«Ну-ка дай мне попробовать», — попросил меня друг. Я передал ему коробочку. Он взял её и немедленно нажал кнопку. Луна появилась. Затем он нажал её ещё раз. Рядом появилась ещё одна. Друг засмеялся. «Да, дельная получилась штуковина!» — заливался мой приятель, продолжая нажимать раскрашивать небо всё новыми и новыми лунами.

Глядя на происходящее, мне вдруг стало неспокойно. «Послушай, — сказал я, — может не стоит перебарщивать?» Но друг словно не слышал меня. Он явно забылся в каком-то безразличном азарте. «Хватит, это небезопасно, — вскричал я в волнении, — не нужно этого делать!» Однако друг лишь ответил, что ничего страшного не случится.

В этот момент раздался адский грохот, посыпались обломки стен, внешний мир завертелся в налетевшем внезапно урагане и я понял, что предпринимать что-либо уже слишком поздно.

This is you reaching back

Тебе пришлось остановиться у обочины, потому что дальше не получалось вести машину. Глаза твои были полны слёз, и ты периодически проводила ладонью по щекам. Кажется, я впервые видел столь глубокую реакцию на фильм. Я был в полной растерянности. Что-то говорил, расспрашивал, предлагал подождать ещё немного, пока ты не успокоишься. Ведь нужно же было что-то сказать.

Твой темперамент всегда привлекал меня. Твоя эмоциональность. Хотя они же постоянно и ставили меня в тупик. А ещё маленькая испуганная девочка. Девочка, которая ждала маму. Девочка, которая постоянно боялась сделать что-нибудь не так и потерять свою маму. Девочка, которая упала однажды на бегу, потому что у неё вдруг сбойнуло сердечко. Постоянно что-то делающая бойкая девочка, которой никогда и ни за что нельзя останавливаться.

Тогда мне пришла идея создания «катарсического» произведения, способного провоцировать разрядку максимального напряжения психодрамы. Меня всегда интересовали глубинные исследования субъективной вселенной, возможность направлять путешествие сознания в определённые точки, возможно скрытые, недоступные для понимания. Ещё раньше меня впечатлило концепции «Города» в одной из повестей Кортасара. Позже я увидел современный балет, проводящий весьма активную идентификацию зрителя с происходящим на сцене.

Чуть погодя, кажется, я запустил «Радио». Затем начал экспериментировать с «Кофе». Ах, «Кофе»! Мне до сих пор нравится эта дерзкая затея. Давать читателю наполовину завершённые истории, в которых не хватает начала и конца для создания полноценного контекста. Тогда я называл их «свободными радикалами» в силу того, что по замыслу такие конструкты должны были соединяться умом с внутренними структурами, создавая личную историю, будить и заставлять работать воображение.

Немного забавно, по-моему, что ты пришла ко мне именно из-за испытанного тобой катарсиса. Читая один из моих ранних (и очень искренних) текстов, ты плакала. Плакала потому, что я очень точно сумел передать твои переживания. Странно, говорила ты, как может незнакомый мне человек так хорошо описать то, что ты сейчас чувствуешь. Должно быть, ты плакала точно так же, как и сейчас. Отвлекаясь от всех своих текущих дел, вызывая вопросы коллег.

Маленькая большая и взрослая девочка, которую по непонятной причине постоянно клонило в сон со мной рядом.

Нет–2013

Что ж, кажется, потихоньку приходит время подведения итогов две тысяча тринадцатого. По крайней мере именно в таком контексте вспомнилось другое решение ушедшего года, решение «не любить». Зная некоторую свою склонность вписываться в безнадёжные отношения, в этот раз я побалансировал в очередной раз на грани, но всё же удержался от развития бесперспективных чувств.

Иллюзия близости меня больше не привлекает. Бытию «в как бы отношениях» я теперь предпочитаю честное одиночество.

Amor

Другое чувство, в которое я сейчас погружён — это любовь. Точнее, воспоминание, тоска по любви. Любви, принесшей мне столько страдания, что мне пришлось запереть их в чулане вместе и подпереть дверь статуей поверженого Ленина (сознание — такая интересная штука, очень много в ней всякого разнообразного разной степени ненужности).

Сейчас же я открыл эту дверь и наблюдаю за помещённым туда пламенем. Оно жжёт мою душу, заставляет её стенать и плакать, источать океаны всепоглощающей тоски и печали.

Мне кажется, именна эта способность является основным моим терапевтическим достижением. Умением просто наблюдать этот пожар, не метаться под его воздействием, держать глаза открытыми, насколько бы неприятным не было то, что я могу там увидеть.

Однако иначе никак. Никак иначе не освободить своё чувство любви от обиды к несуществующему, хотя и обозначенному в реальности человеку.

Но боже, до чего же это красиво. Настолько, что я задыхаюсь и слёзы наворачиваются на глаза.

Я думаю, что красота — это маркер желания. Всё, что мы хотим, становится вдруг безумно красивым.

К слову, именна эта история заставляет меня сомневаться в легитимности животной детерминированности чувства любви, всего этого альфа-самцового доминирования, выбора самочки в первые тридцать секунд и далее, и более.

Просто потому, что я отлично помню, как человек меня не интересовал, не привлекал физически изначально, однако же по мере сближения, длившегося около года, вдруг становился всё более важным, всё более красивым, всё более желанным. А потом оказалось, что жить без неё у меня уже не получается.

Platz Karte

Сейчас я проживаю некоторые вероятные «что, если». Возможность того, что жизнь моя может в действительности быть иной, нежели та, к которой я осознанно или неосознанно стремлюсь. Оглядываясь на прожитый в одиночестве год, я задумываюсь над тем, что будет, если мне, как говорится, не суждено прожить обычную человеческую жизнь, с семьёй, детьми и всякими такими радостями.

Смогу ли я выжить? Пожалуй, что да. Удивительным образом одновременно с этими непростыми размышлениями мне открывается вдруг сокровенная радость простых вещей, таких как умение приготовить что-нибудь вкусненькое, пообщаться с друзьями, просмотр хорошего фильма, удовольствие от использования возможностей своего тела, ума.

Мне кажется, что ещё немного отогнув стрелки закольцованного пути моих составов дальнего следования, у меня ещё получится понаслаждаться поездкой, даже если места мои будут плацкартными.

Эквилибриум

Выражая свои чувства, следует делать это до конца. Не обрывать мысль на середине, не останавливать фразу, потому что тогда волнующее останется неясным Нечто, смутно довлеющим исподволь. Говоря откровенно, я не уверен в том, что этого достаточно для того, чтобы чувство это тебя отпустило. Нет, никуда оно не денется. Не исчезнет магическим образом, не сдуется, словно проткнутый иглой осознания воздушный шарик, не испарится подобно росе под лучами солнца.

Надеяться на это означает испытать разочарование или же обрекать на провал свои попытки реорганизовать гармоничным образом свою жизнь. Эмоции, собранные в такого рода шрамах, не исчезают без следа. Они ослабевают, это правда. Медленно, но верно, будучи осознанными, они теряют свою гравитацию при условии, что с ними не борются.

Ведь человеческое сознание — это огромное ассоциативное пространство, раскрашенное нашими психическими усилиями, цвета которого тем ярче, чем чаще мы к ним обращаемся. Борясь же с чем-то, равно как и проигрывая раз за разом «излюбленные» фрагменты своего внутреннего мира, мы снова включаем их в уравнение, возвращая к жизни весь связанный с ними контекст.

Занимаясь чем-то новым, разбирая критически унаследованные понятия, мы понемногу формируем и наполняем новый контекст, переселяя точку опоры нашего сознательного и бессознательного внимания в иное жилище.

В определённый момент жизни наступает равновесие. Баланс между силами старого и гравитацией нового. Тогда получается интересное субъективно состояние равновозможности, сопряжённое с ощущением лёгкости переключения, выбора того или иного способа переживать, относиться к происходящему вокруг, к внутренним своим процессам. Вот ты привычно расстроен и угнетён, но с помощью небольшого усилия тебе удалось расслабиться и почувствовать себя хорошо.