Posts from: Июнь 2012

Че ге бу

Однажды мне приснилась буддийская революция. Я стоял на типичной западноевропейской улице, и на всех экранах в витринах и рекламных табло виднелись исключительно суровые бритые сосредоточенные рожи, и от их раскатистого «ом» сотрясалась земля. Было понятно, что конец близок и неминуем.

Другой раз мне приснилась гора, и в этом сне я чётко знал, что гора — это символ духовного пути. На переднем плане стоял мужик, отчего-то с верблюдом, и я знал, что это — приглашение отправиться в путь. Забавной деталью было наличие еле слышного постороннего шума — такой записывает цифровая камера во время съёмки ролика. Маленькие, едва заметные фрагменты окружающего мира.

Волнуюсь. Отбываю на трёхдневный дзэнкай (младший брат более жёсткой практики сессин) с достаточно суровыми требованиями к дисциплине и приличной нагрузкой. Практика дзадзен достаточно депривационна сама по себе, это очень серьёзное вмешательство в систему ума. Уже после полутора-часовой практики я не всегда уверен в том, что я — это я. Чего ожидать от двух дней предельного погружения — я не знаю.

Вот и увидим.
В любом случае, получить передачу от признанного мастера традиции — редкая удача.

Fireflies

Вновь это редкое чувство
Возникающее из контакта с чем-то
Необъяснимым
Что хочется разгадать

Однажды я ощутил его
Спонтанно
Слушая океан
Это было так странно
Так необычно
Застать себя за распознаванием голоса волн

Но самое необычное случилось потом
Когда проявился из ниоткуда ритмический технологический грохот
Захвативший всем объёмом моего внимания
После чего мой мир хрустнул
И разъехался на несколько частей
С тех пор находящихся в постоянном движении

FIREFLIES

here come
the fireflies

with their staccato
lights

their tiny headlamps
blinking

in silence
through the tall grass

like constellations
cut loose

from the night
sky

(see how desire
transforms

the plainest
of us)

or flashes of insight
that flare

for a moment
then flicker out

— Linda Pastan

Срез

Последние дни я чувствую себя отвратительно. Меня снова накрывает волной тяжёлых переживаний, и сделать с этим ничего не выходит. Иногда опускаются руки. Кажется, что я так много уже сделал, могло бы уже и попустить немного, но какое там. Невольно начинаешь думать, что, вполне вероятно, от этих терзаний мне не удастся избавиться никогда. Что они будут приходить непрошеными гостями и мучить, жечь меня изнутри. Это даже не мысли. Нет. Иногда голова моя абсолютно пуста, но я всё равно вижу этот пожар внутри себя.

Это больно, это очень больно, и совершенно некому пожаловаться. Нет смысла жаловаться. Никто не может унять это пламя. Разве что немного утихнуть на какое-то время...

Что-то происходит со мной. Мне кажется, я теряю очередную порцию своих иллюзий, и пока совершенно непонятно, что мне остаётся взамен. Иллюзии разные, всех мастей и масштабов, от твёрдой, доходящей до абсурда уверенности в своей уникальности (никто не может прочитать такой объём, а я обязательно смогу), до полной иллюзорности всех без исключения своих мотивирующих сил. И я плачу о них. Такие красивые образы, такие заряженные картинки, но увы — абсолютно недостижимые, нереальные, фантастические, никак не связанные с тем, что в действительности происходит вокруг меня.

Тогда, после двойной своей потери, я извивался от боли, потому что казалось, что у меня разом отняли половину тела. Сейчас, как ни казалось бы странным, я ощущаю нечто очень похожее. Какая-то иная часть меня погибает сейчас под натиском неопровержимого знания.

Я не уникален. Не богоизбран. Моя личность — случайное перемножение реакций на внешние силы. Не имеет никакого значения то, что я люблю или ненавижу. Будь у меня другая история, был бы и другой набор предпочтений. К примеру, я выбираю женщин либо схожих, либо антагоничных образу моей матери. Ох, понимать это очень неприятно, но со временем правда становится всё очевиднее, и всё сложнее становится её игнорировать. Чего же стоит тогда моя любовь? Упади костяшки судьбы немного иначе, изменилась бы и вся моя картина мира.

Я привык думать, что за всем стоит какой-то абсолютный смысл, что моё хочу имеет под собой незыблемую почву «так надо», фундамент «иначе и быть не может». Но он рухнул. И мне больно. Мне страшно. И я не знаю, как жить дальше. Не понимаю, зачем делал то, что делал. Я не могу опереться на свои желания. Я не доверяю своему разуму. Моя голова — всего лишь лототрон, ещё один способ матушки природы получить псевдослучайное число для своих натуралистических опытов.

Однако не всё так плохо. В действительности, все эти переживания уже утратили статус терминальных. Я знаю, что я жив, и я знаю, что могу продолжать жить дальше. Более того, я могу даже получать по ходу некоторое удовольствие, пусть и совершенно иных вещей, нежели мне казалось необходимым ранее.

Мне кажется, что концепция Добренькой Вселенной дала человеку больше боли, нежели счастья. Это ещё одно неприятное открытие, сделанное мной в последнее время. Вселенная не добра к человеку. Нет. Скорее наоборот. Человек живёт во вселенной на птичьих правах, и в любой момент может потерять всё, что имеет. Ирония заключается в том, что только понимая это, приняв факт своей хрупкости и незначительности, можно по-настоящему увидеть и полюбить жизнь. Только поняв, действительно осознав факт незначительности человеческого бытия, можно перестать ныть о недополученном, плакать о несправедливости.

Очнись, человече, ты живёшь на крупичке космического мусора со статистически невероятным совпадением параметров окружающей среды, за пределами которой ты мёртв. Да и на своей пылинке ты ежедневно рискуешь отбросить коньки. И ты всё ещё стонешь о некой высшей справедливости?

Быть живым — значит бороться за жизнь.
Прими это.

Хы хы

Прочитал, практически уже даже не удивился: «Дон Хуан сказал, что осознание человека напоминает огромный заколдованный дом. Осознание повседневной жизни как бы пожизненно запечатано в одной из комнат этого дома. Мы входим в эту комнату через магические врата — рождение. Таким же образом мы выходим через другие магические врата — смерть.
Однако маги смогли найти еще один выход и выбраться из этой запечатанной комнаты, оставшись в живых. Это явилось их величайшим достижением. Но вершиной их достижений было то, что, вырвавшись из этой запечатанной комнаты, они выбрали свободу. Они решили совсем покинуть этот огромный дом, вместо того, чтобы затеряться в его бесчисленных комнатах.»

Су ме ру

Сознание похоже на гору с великим множеством пещер. Попадая в пещеру, наша душа осматривает окружающее убранство и по нему вспоминает свою принадлежность к тому или иному типу существ. Увидев на стенах развешанные мечи, ружья и головы поверженных врагов, она вспоминает себя воином. Заметив заваленный бумагами стол, фолианты книг и бюст Спинозы — философом. Изображения обнажённой и совокупляющейся натуры — адептом страсти. Священные символы — духовником. Иногда пещеры раздельны, иногда пересекаются наподобие доисторической студии, порою же любая планировка отсутствует. Некоторые из них обжиты луше, иные совсем запущены и забыты. Есть и такие, посещать которые мы боимся.

Ещё сознание похоже на бескрайнее полотно, сотканное из множества отдельных паутин. В его границах заперто маленькое солнышко, подсвечивающее ту паутинку, в которой оно сейчас находится. Иногда отдельные участки ткани становятся требовательными, и тогда солнышко перескакивает туда. Каждая паутинка обладает собственным узором, который является символом; подсвеченный солнышком символ является активным. Солнышко может менять диаметр, сужая или расширяя область охвата от самых меньших соединительных ниточек самых меньших соединительных ниточек до полного объёма материи. Распахнувшись на полную, солнышко видит всё.

Сознание — это бескрайнее поле контекстов, раскинувшееся под небом узнавания облаков. Когда небо демонстрирует знак, связанный с ним контекст заполоняет весь мир, оставляя от прежнего лишь слабый запах.

Хочешь, я расскажу тебе сказку?

На вчерашней йоге довелось выводить людей из шавасаны вместо отсутствующей гуру, так девочки хором признались, что не возражали бы, если бы их таким голосом будили каждое утро. Когда я расслаблен, когда я чувствую себя в безопасности, мой голос действительно приобретает значительную глубину и окраску. Некоторая же ирония заключается в том, что процесс знакомства для меня — это стресс, поэтому подобные мои качества в нём редко удаётся обнаружить. Вот и выходит, что выгодные стороны своей личности, которые повышают мою ценность, я прячу, защитные же механизмы демонстрирую в полный рост.

Говорят, есть какие-то мифические мудрые женщины, способные прозреть сквозь подобные неувязки, но я на это особенно не расчитываю. Мой собственный опыт пока не располагает к особенному оптимизму. Женщины любят поговорить о проницательности, это так, особенно те из них, которые занимаются духовными практиками. Однако их оценки всегда чудовищно расходились с реальностью. Так, некоторые особо просветлённые особы видели во мне бабника тогда, когда я ни разу не изменил ни одной женщине. Они же видели во мне человека крайне непостоянного, хотя на деле я всегда был чудовищным однолюбом (с чем по мере сил и боролся впоследствии). Очевидно, что духовные практики сами по себе ещё не дают гарантий от оголтелого проецирования, несмотря на утверждения о полном избавлении от эго иных адептов.

Я же стараюсь реальность не игнорировать, и потому расчитываю больше на свои силы. Чтобы более успешно завязывать отношения, мне нужно перестать скрывать свои сильные стороны, научиться управлять и пользоваться ими в полной мере.

Ghost on the move

Я шёл по бескрайней свалке.
Залитой лучами рассветного солнца.
За горизонтом виднелись силуты многоэтажек.
В которые мне очень было нужно попасть.
По дороге мне встретился человек.
Он возился со своей машиной.
Поприветствовал меня из вежливости.
Но я не обратил на него внимания.
Только покосился немного на радио.
Отчего-то проигрывавшее испанские новости.
Месье знает толк, подумалось мне.

Кажется, он что-то сказал в своё оправдание.
Но я не слышал.
Нужно было идти дальше.
Город приковал всё моё внимание.
Я развернулся, чтобы обогнуть холм.
Но почувствовал, что съезжаю.
Казалось, что просто скольжу
Скатываюсь по склону.
Но я не остановился.
Стало понятно, что я тону.
Когда я увидел вокруг себя стенки тоннеля
Я закричал.
Не от страха
Но чтобы подать знак тому пидорасу
С машиной.

Проснулся я от звука собственного голоса.
Активно мычащего в подушку.
Всё же, кричать с закрытым ртом
Определённо дурная затея.
Вот же хуйня
Подумалось мне
И я уснул дальше.
Чтобы увидеть сон
О котором вам не стану рассказывать.

Adaptame

К вопросу об адаптации. Мало кто понимает в действительности значение и силу своего опыта, пока не столкнётся с критическими изменениями в своей жизни. Мы просто живём, и свой способ реакции, борьбы за существование считаем естественным, пришедшим как бы самим собой, а зачастую при этом и единственно возможным. Мы не можем понять, что есть мы, пока не станем кем-то другим. Мы живём и живём, и нас мало что волнует, пока не происходит большое Ж.

Когда рухнули мои десятилетние отношения с бывшей женой, то получилось, что вместе с ними обрушилась случайно и моя жизнь. Конечно, многие меня тогда поддерживали, говоря, да и искренне считая, что нет в этой ситуации ничего экстраординарного — все мы несём потери, все мы расстаёмся с любимыми, теряем друзей. Поэтому чего уж там — всё пройдёт, время всё вылечит. Терпи, да и всё. Так?

Так, да не так. Конечно, опыт очень сложно сравнивать, потому что для этого нужно прожить ещё как минимум одну жизнь, однако можно найти вполне объективные признаки, по которым получится худо бедно оценить своё положение.

В моём случае это был бред. Дело в том, что в какой-то момент я на полном серьёзе додумался до теории, что друг, к которому ушла от меня жена, на самом деле является female-male трансексуалом и продолжал находить тому всё новые доказательства. Я был действительно одержим тогда, мой мир погрузился во вполне себе реальную тьму психического хаоса, совладать с которым самостоятельно у меня больше не получалось. Я помню чудовищные загоны, вроде многочасовых поисков утерянного любимого женой швейцарского ножика, параноидального исследования её контактов в социальных сетях, попыток взлома всевозможных почтовых и других ресурсов, постоянных бессонниц и изматывающей горячки.

В какой-то момент мне удалось понять, что меня заносит всё дальше и дальше, и я обратился к специалистам. Что характерно, у меня уже были на руках все необходимые контакты. Иногда мне кажется, что к чему-то подобному я готовился ещё со школы, когда впервые обратил свой взор к психологии. Так или иначе, я нашёл, к кому обратиться.

Первым делом мне объяснили ситуацию, в которой я находился и дали «инструменты первой необходимости» при остро протекающих кризисных явлениях. Мне рассказали, что ситуация, в которой я нахожусь, называется слиянием, а выход из слияния — ситуация пограничная, на грани переносимости. Одно дело, когда отдельный человек теряет отдельного человека, другое, когда не оформившаяся и никогда не существовавшая самостоятельно личность вдруг разом теряет половину своих функций.

Тогда-то и выяснилось, что я вовсе не такой уж крутой ковбой, как мне порой казалось, но совсем ещё зелёный в большинстве критически важных для выживания вопросов юнец. Я совершенно не умел выражать свои эмоции, без чего невозможно пройти события серьёзного драматического накала. Я совсем не умел оценивать себя в отрыве от чужого мнения. Я очень плохо переносил одиночество. Я не умел переносить внимание с одних вещей на другие. Я был полон непродуктивных иллюзий, из которых напрямую следовало, что жизнь моя раз и навсегда закончилась.

И далее, далее, далее. Понятно, что с таким набором жизненных стратегий далеко бы я не ушёл. То, что худо бедно работало в привычных обстоятельствах, оказалось совершенно непригодным на поверку суровой действительностью. Так и началось моё постепенное обучение. Так и началось моё вынужденное взросление.

И потому сейчас, когда меня учат жизни люди, считающие себя успешными лишь потому, что в их жизни ещё ничего существенным образом не сломалось, я лишь задумчиво качаю головой, удивляясь подобной самоуверенности.

Потом я пару раз моргаю, отряхиваю с себя мысли об ответственности за чужую жизнь и возвращаюсь к возделыванию собственной.

Я рад уже тому, что мне хватило сил переступить через себя, и в критический момент обратиться за помощью.

Большой Я

До меня потихоньку начинает доходить, насколько объёмную и важную работу я сейчас совершаю. Благодаря чтению «Flow» я словно получил наконец контекст для всех тех практик, которыми уже давно занимаюсь, и теперь паззл понемногу начинает складываться.

Я учусь тому, чему никто и никогда меня (да и практически никого) не учил, я учусь самостоятельно управлять, контролировать, изменять содержимое собственного сознания. Этот навык, вообще говоря, является фундаментом для всех, абсолютно всех процессов, происходящих в человеческой жизни.

Я учусь структурировать входящую информацию, определять схемы моих реакций на события, оперировать с возникающими эмоциями, изменять паттерны поведения. Это огромная работа, и потому, наверное, мне не следует слишком уж удивляться отсутствию свободной энергии.

Область применимости получаемых мной сейчас навыков тотальна. Это и умение держать стресс, и эффективность в установлении отношений, и способность переносить лишения и одиночество, а также умение видеть, ценить текущий момент.

Помимо того, что я ещё успеваю прокапывать лазы на новые территории, как то другие языки, профессиональные области, телесные практики.

Нет, мне определённо не следует недооценивать степень сложности стоящей передо мной задачи. И уж тем более незачем преуменьшать количество прилагаемых мной усилий.