Posts from: Ноябрь 2011

Погрустим?

Как-то раз одна девочка спросила, какой ли у меня любимый трек. Я задумался и немного растерялся — музыки я слушал довольно много, что-то нравилось больше, что-то меньше, но вот так, чтобы один-единственный любимый, то такого не было. Стал слушать, перебирать, в конце концов остановился на треке номер один. Вообще-то я выслал тогда ещё и несколько других композиций, среди которых был и трек номер два, но их по большей части забраковали. Девочка призналась, что второй вообще не может дослушать до конца, потому что он у неё вызывает беспросветную депрессию.

Тогда я узнал, что мою печаль может вместить далеко не каждый.

Москоф Кóлян

Тем временем я снова перебрался в Москву. На этот раз, если всё пойдёт так, как задумано, то не менее, чем на три месяца. Можно было бы и отказаться, но... Заскучал. Мне нужен какой-то вызов, чтобы не застывать на месте. Москва же, как показал предыдущий опыт, является отличным источником опор для медитации :)

Правда, в этот раз мои командировочные стали несколько побольше, а на работу я дохожу за двадцать минут пешком. Как будто и не в Москве вовсе. И да, в отличие от прошлого раза теперь у меня есть фен.

Первым делом решил устранить пару-тройку бытовых неудобств, как никак три месяца здесь обитать. Купил нормальную сковородку, турку, хорошего чая и кофе, а также бутылку бейлиза. Книги и журналы, благодаря айпаду, с собой. Для Розетты есть нетбук, к которому, однако, нужно обзавестись гарнитурой, ибо через встроенный микрофон не распознаёт.

Внутренняя же жизнь моя стала сразу богаче, ярче, искристее. Одиночество, отчаяние, депрессия — ух, сколько работы!

К слову, пойду-ка я в душ, а то на психоанализ не успею.

Тринитротолуолити

Человек — завихрение на теле реки. Он неожиданно появляется, стремительно движется и в следующий момент либо исчезает, растворяясь в теле потока, либо, объединяясь с другими течениями, становится частью другого движения. Отдельность человека так же иллюзорна, как и отдельность завихрений в реке. Что бы мы ни делали, мы всегда остаёмся частью вселенского супа частиц и энергий. Помню, метафору супа я почерпнул из книжки «Первые три минуты жизни Вселенной», в которой подробно расписывались стадии возникновения нашего мира согласно теории Большого Взрыва. Мне отчего-то врезалась в память эта картинка — однородный, хаотичный, «прозрачный» бульон, из которого понемногу начали формироваться элементы периодической таблицы, соединяясь затем в более крупные образования, завязываясь в разнообразные «фрикадельки», лапшу и кусочки картошки.

И вот, в конце этого довольно длительного путешествия появились мы, пылинки прилипшего к одной из фрикаделек чёрного перца, не регистрирующие наличие бульона своими органами чувств, а потому считающие себя цельными, отдельными, при этом необычайно важными, существами. Однако суп продолжает вариться, фрикадельки теряют сок, картошка разваривается, и только какие-то залётные кальмары, сука, становятся всё твёрже и твёрже.

Жизнь человека скоротечна, локальна и ограниченна. Мы несёмся по ней и не видим реки, отвлекаясь на ил, на песок, на соседние с собой завитушки. Меня всегда интересовало, а что же — там? Там, откуда пришёл весь этот взрыв? За пределами той самой «точки сверхвысокой плотности», из которой потом вылупилась наша вселенная?

Когда начинаешь над всем этим задумываться, то понимаешь, что мир по-прежнему — великая и совершенно неразгаданная тайна. Мне очень нравятся учёные, которые это осознают. Мне кажется, что наличие понимания зыбкости всего нашего знания и есть критерий, отделяющий истинного учёного от самоуверенного болвана.

И потому удивительно видеть, как люди используют науку как опору для безапелляционных утверждений, хотя само тело научного знания состоит из множества зыбких «если». Забавно наблюдать, например, как самоутверждённые адепты научного знания утверждают, что наука построена на доказательствах, а вера в Бога, скажем — нет.

Каким же сюрпризом, должно быть, окажется для этих ребят тот факт, что наука сама зиждется на не доказанном и недоказуемом определении объективного мира и материи. Объективный мир в действительности является своеобразным Богом науки, существование которого последней так же всё никак не удаётся подтвердить.

Стала ли от этого хуже наука? Нет. Но понимать это её ограничение важно хотя бы для того, чтобы не стать самоуверенным эгоцентричным циничным мудаком.

Во имя Бога-материи, Бога-объекта и Бога-субъекта его, аминь.

Da Tempo Барселониада

Нет, блядь, ну что опять? Сука, ну какого хрена? Какого лешего, старый ты хрыч, ты сидишь и пялишь на меня мутные свои залупеньки? Конечно, я понимаю, что нарушил твою многолетнюю безмятежность. Да, возможно, это и чересчур — явиться в твой охраняемый, недоступный для большинства живых обитателей этого мира шести-часовой утренний покой. Но всё же, что именно в моём облике заставляет тебя оторвать налитые застарелым негодованием глаза от свежей утренней газеты и смерить меня настороженно-презрительным взглядом? Мои пыльные кроссовки? Моя потная майка? Мои горящие чуть больше, чем следовало бы, глаза? Теннисный мячик, которым я с увлечением стучу по мощённому тротуару только для того, чтобы не остановиться и не уснуть посреди незнакомого района? Сука, ты бы знал, сколь много незначительных в мировом масштабе событий привело меня к тебе из Минска в эту твою сраную Барселону.

Читать далее

Everything you are is a baloon

Начало нового рабочего сезона, мандражирую чуток. Сегодня закрыл больничный, получил заодно направление на медосмотр, который сто лет как следовало пройти. Зашёл к родителям, уснул с недосыпу, забыл айпад, поехал в библиотеку (почитать книжек с айпада, ага). По дороге забросил денег на валютную карточку (знак времени), всё-таки забрался в библиотеку, потому что айфон и облака, белогривые лошадки. На этой неделе закончил одну книгу по менеджменту, начал другую. Ибо я, как-то немного для самого себя неожиданно, вдруг оказался менеджером.

Вообще, неожиданного со мной происходит довольно много. Так меня, матёрого, по собственным убеждениям, интроверта и частичного социо-фоба, всё чаще стали использовать в качестве коммуникатора, коуча и тим лида. Сравнивая меня с другими членами команды, мои руководители подчёркивают «лидерские способности», которыми я обладаю в отличие от. Это мне тоже, прямо скажем, слышать доводилось пока не так часто. Впрочем, на прежней работе уже приходилось.

Спорили мы тут недавно насчёт развития, происходящего на пределе возможностей, так вот, оглядываясь назад, я вижу наилучшее подверждение, после которого не нужны никакие теоретические выкладки. Я вижу себя, за этот самый предел шагнувшего, и вижу способности, которыми обладаю сейчас. В последнее время, вообще говоря, я всё меньше читаю психологических теорий, просто потому что не интересно. Всё, что мне нужно, я уже получил. Сейчас меня скорее интересуют практические инструменты, техники, применимые к решению стоящих передо мной задач.

Психология кажется мне в основном наивной и поверхностной, старательно избегающей соприкосновения с действительной природой ума. Мне кажется, что эта субъекто-фобия коренится в глубинах установок самой науки и научного подхода, которым психология пытается оперировать на сознании. Для науки неприемлем отказ от субъект-объектного разделения, потому что тогда наука перестаёт существовать. Научный мир перестаёт существовать. Принять отсутствие такого разделения, пережить его фактически означает личностную смерть, разрушение привычного мира при полном отсутствии каких-либо гарантий относительно мира нового. Поэтому психология так и толчётся в пространстве внутренних конструктов, не в силах от них освободиться. И поэтому психология по определению недостаточна для освобождения, всё остальное лишь частности.

Ещё мне интересны новые контексты. Как там сказал кто-то из писателей? «Книга даёт читателю контекст, в котором тот может поразмышлять». Мне очень нравится это определение, потому как оно довольно точно передаёт смысл моих отношений с печатным словом. Это канва, русло, в которое устремляется поток сознания, часто в результате оказываясь в зонах, недоступных для обычной рациональной рефлексии.

Я переживаю истории, я погружаюсь в них, на какое-то время они становятся для меня практически реальными, превращаясь из абстрактных символов в личный опыт. Когда я читаю книги о буддизме, меня увлекает реальность буддизма. Когда читаю Кастанеду, меня захватывает мир магии. Читая книги по менеджменту, я становлюсь менеджером. Сейчас эта моя способность стала чище и в силу этого как-то мощнее, что ли. Чтобы погрузиться в иной мир, нужно уметь отказаться от себя, и это даётся мне всё легче и легче. Чтобы усвоить урок, нужно перестать цепляться за углы на ходу, тогда только можно добраться до места назначения.

Средства, которые я использую для движения, необычайно просты. Это понимание пустотной природы сознания — раз. Интроспекция и рефлексия с использованием внешнего «помощника» (психоаналитика) для осознания своего нынешнего устройства — два. Действие для формирования нового устройства — три. Медитации для усиления рефлекторных способностей и уменьшения привязанностей — четыре. Всё остальное — частные техники, подбираемые под конкретные задачи, наподобие применения буддийских «противоядий» от ядов ума и мыслей, меняющих поведение.

И да, моя первая цель — Освобождение.
Всё остальное — тот самый путь, который и есть награда.

Bed trip

Фух. Разболеваюсь. То ли опять, то ли просто не долечился. Болеть приятно отчасти, потому что снижается острота мышления, эдакий естественный седатив, укольчик успокаивающего. Перед глазами всё плывёт, открываешь глаза, закрываешь — разницы нет. Смотришь на мир, словно из глубины прозрачного кокона, сонно следишь за движениями вокруг. Листик упал, человек прошёл, буковки зажглись, буковки погасли, трубка заговорила человеческим голосом, умолкла. Я не знаю, что мне хочет сказать мой организм. Он хочет покоя и уюта — это всё, что я могу узнать. Заботы о себе. А что, почему — непонятно.

Впрочем, метафора кокона мне приходит уже не впервые. Быть может, это именно то, чем кажется. Быть может, это и есть период трансформации из старого в новое, из одного в другое. Как-то так оно получается — ты рвёшься, рвёшься, стремишься, погружаешься, вгрызаешься, пока вдруг не замираешь, останавливаешься, сворачиваешься калачиком, поджимаешь коленки и оборачиваешься в тёпленький уютненький кокон. Мягкий, как сама мама. И лежишь себе, дремлешь и видишь отблески странных видений снаружи, и плетёшь потихоньку своё новое тельце паутинками снов внутри.

А потом выбираешься аккуратненько наружу, и хуяк — взрыв, кишки, кровь, расчленёнка! — совсем другим человеком, в общем, выбираешься.

Сорок четвёртая

На этой неделе, что на этой неделе... На этой неделе уволили всю минскую команду за исключением меня. Таким образом я постиг ограниченность позитивной установки «есть чего улучшить». Если улучшений очень уж много, есть риск, что проект утонет раньше, чем приложенные усилия начнут отбиваться. С другой стороны, моя деятельность заслужила мне место в реанимационной бригаде, призванной сохранить хотя бы наиболее ценные органы нашей детины. Предложение более чем противоречивое. Думаю.

Увольнения даются нелегко, чужое разочарование и агрессия всё ещё вызывают реакцию, и реакцию чуть более сильную, чем хотелось бы.

Новый проект моя интуиция оценивает как «пиздец» и настоятельно рекомендует воздержаться от участия в. Я же пытаюсь разобраться пока, чем является трансформация «пиздеца» в «нечто» — челленджем или всё-таки тупорылой утопией? Ну и объективировать немного свои интуитивные предположения заодно.

Одно я знаю — уйди я сейчас с работы, бороться с соблазном «отдохнуть месяцок другой» мне будет весьма и весьма сложно.

Вспомнил вдруг про испанский, снова расчехлил «Розетту». Сконтачился с прежним инструктором по йоге, думаю всё же позаниматься с ней. Подумав на досуге решил, что мои прошлые претензии были не обоснованы, подвело скорее собственное ЧСВ.

P.S. Почему эта рубрика называется «Дневник писателя?» Назовём это декларацией намерений, что ли. Напоминанием самому себе, что вся моя нынешняя деятельность, вообще говоря, является вторичной, поддерживающей, тренировочной. Я учусь, расту, крепну. Иногда без этого никак.

P.P.S. Главное случайно не сдохнуть раньше времени, вот это вот было бы немного обидно. Ну правда.

Образованная (в теле) гибкость

Жизнь моя стала протекать несколько интенсивнее. Притом, как мне кажется, в основном не за счёт увеличения количества событий вокруг меня, но за счёт уменьшения силы, с которой я за эти события цепляюсь. То есть раньше чтобы принять решение, мне требовались недели метаний и рефлексий, сейчас мне порой достаточно и пары дней. Когда совсем нет времени на раздумья, речь может идти и о часах, а иногда и о минутах.

Опять же, затем следовали долгие мучительные терзания о правильности своего выбора, конфликт, драма и прочая достоевщина, сейчас же я просто отпускаю события, системно выжимая из них полученный опыт. То есть, выражаясь метафорически, раньше мои движения были подобны прыжкам белки-истерички, устраивающей представление на каждой повстречавшейся ветке, сейчас же они больше похожи на целенаправленные передвижения обезьяны по лианам. Уцепился, пролетел, отпустил. Уцепился, пролетел, отпустил. Rinse, repeat. Оглянулся, оценил обстановку, полетел дальше.

Сейчас участвую в увольнении минской команды практически в полном составе. Из разработчиков остаюсь только я. Само по себе достижение, за три месяца войти в местный SWAT-team, призванный воскресить нашего феникса из пепла. При этом событий, разумеется, разворачивается вокруг великое множество. Нападки бывшего тим-лида, больное сердечко джуниор девелопера, декрет разработчицы, и общий выплеск накопившихся эмоций.

В прежнем режиме — годы рефлексии. Сейчас, думаю, к началу следующей недели буду более менее готов.

Йога просвещение

Просветите меня по йоге в Минске.

Где вы занимались, понравилось или нет, где лучше, где хуже.
Какой график, где находится офис, кто тренера, какое время занятий.
Чем больше информации, тем лучше.

Надоело откладывать.
Хочу начать уже этими выходными, если получится.

Впереди серьёзная работа, с моим нынешним уровнем энергии будет сложно.
Нужно чё-то делать.

Так что позязя, расскажите чего-нить.
Ну позяяя! ^__^