Posts from: Май 2007

Честный бизнес

Владимир Владимирович стремительно ворвался в кабинет и прямо с порога проговорил.
— Оленька, нам срочно нужно составить новый текст! Нужно работать, ах, как же нужно работать! Время не терпит. Его так мало — времени! А столько всего нужно сделать! Нельзя ни минуты тратить впустую.
— Да, Владимир Владимирович. Конечно, Владимир Владимирович, я так рада!… — при появлении шефа образ её значительно изменился: глаза повеселели, губы расплылись в широкой улыбке, лёгкую сутулость как рукой сняло.
— Работать, только работать! Жизнь нам дана не для праздного существования. Каждую минуту нужно заполнить пользой, чтобы потом не было больно за бесцельно прожитые годы. Ах, как преступен человек! Сколько бесценных, драгоценных секунд, минут — да что там! — дней загублено впустую. Это же настоящий временной геноцид! Тотальные репрессии!
— Ах, вы как всегда правы, Владимир Владимирович. Вы так хорошо сказали, вы так хорошо говорите! — Оленька всплеснула руками. Глаза её светились кротким обожанием.
— Только представьте себе, только представьте, — Владимир Владимирович мерил комнату широкими шагами — каким был бы этот мир, не трать люди времени попусту. Ведь сказка, а не мир был бы, Оленька! Фантастика, а не мир! Такой мир, что эх! — он сжал кулак и энергично потряс им над головой. Несколько секунд шеф продолжал шагать по комнате молча, лишь шумно впуская и выпуская ноздрями душный, не кондиционированный воздух.

— Пишите, Оленька. «Нужно быть честными друг с другом. В мире не хватает честности. Владимир Владимирович — честный человек». Написали? Теперь напечатайте это, пожалуйста, двадцать — нет, лучше тридцать раз!
— Ой, Владимир Владимирович, — взмолилась Оленька — а можно один раз напечатать, а потом скопировать? Ну хотя бы несколько раз? — её кроткие глаза просяще уставились на шагающую по комнате фигуру.
— Нет, Оленька, как же вы не понимаете, — голос шефа даже слегка дрогнул от обиды. — Мы же занимаемся честным бизнесом. Честным, а честность идёт от сердца! Сердце — мотор в груди человека. Пламенный. А моторам лгать не положено, они от этого портятся и перестают работать! Работа — мерило честности. Чем больше ты работаешь, тем честнее ты становишься. Это непреклонный закон человеческой природы. Насколько честны и от того чисты были крепостные крестьяне! А всё от чего? От чего, я вас спрашиваю? От того это, дорогие мои, — тут он как бы обратился к несуществующей аудитории — что работали они, не покладая рук! Вот с кого надо брать пример. Ах, сколь много мудрого и полезного потеряли мы в своей безумной погоне за прогрессом! Работа и честность, Оленька. Работа и честность — вот наш девиз, наше кредо, наша вера, в конце концов! Кстати, раз уж зашла речь — зарплата ваша будет, не сомневайтесь. Не в этом месяце, так в следующем. Но то, что она будет — я вам лично, слышите, лично обещаю! Потому что я — человек чести, что бы не говорили обо мне конкуренты! Я даже не опаздывал никогда.
Тут Владимир Владимирович посмотрел на часы, крякнул и устремился к двери.
— Помните, Оленька — только честный бизнес выведет нашу страну из кризиса, — сказал на прощание шеф и захлопнул за собой дверь.

Как только дверь закрылась, с Оленькой произошла обратная метаморфоза. Взгляд её утратил восхищённый блеск, сошла с лица улыбка и опустились плечи, выдавая накопившуюся многодневную усталость. Руки, только что легко порхающие над клавиатурой, с заметной неохотой набирали раз за разом одну и ту же фразу для нового курса скоровязания Владимира Владимировича Штепсельвыркина. «Нужно быть честными друг с другом. В мире не хватает честности. Владимир Владимирович — честный человек», напечатала наконец Оленька в последний раз и глубоко, протяжно вздохнула.
— Хотя, конечно, и полный мудак. — добавила вслух Ольга Васильевна, кандидат филологических наук и ушла домой читать на ночь волшебную сказку трём некормленым детям и одной изрядно похудевшей кошке.

Talaka

Бродили сегодня по своим делам, оказались недалеко от «Толоки». Да-да, той самой, которая «Еш, пi i гавары-ы-ы». Нам уже рекомендовали это заведение раньше, так что мы решили зайти. Внутри нас ожидал весьма уютный, стилизованный под эдакий белорусский кантри, интерьер. Впрочем, без особой навязчивости. Кухня преимущественно белорусская, порции большие, цены умеренные. Чего ещё нужно для полного счастья? Разве что музыку детства, про «тридцать три коровы и стакан парного молока». Вот уж никогда бы не подумал, кто когда-нибудь эта песня будет вызывать у меня положительные эмоции. Произвели впечатление дверные ручки. Например, одна из них исполнена в виде воткнутого в дверь топора, другая — чугунного утюжка. Насте очень понравилось наличие мягкого и весьма домашнего кресла, которое по счастливой случайности досталось ей. По углам и закоулкам расставлена всевозможная деревенская утварь: ухваты, деревянные колёса, части разных прялок и каких-то незивестных мне механизмов. Есть что порассматривать между делом. Даже проводка, и та выполнена вполне аутентично. Скрученные провода пущены прямо по потолку, без каких-либо попыток их спрятать или облагородить. Приятный сюрприз: от заведения нам поднесли по рюмочке водки и символическому бутербродику в качестве закуски. Хоть водку я в последнее время и не очень люблю, но забота о клиенте похвальная. Ждать заказ сразу стало намного интереснее.

В общем, обстановка и впрямь располагает к душевной беседе. Мы с Настей чудесно провели время и отлично отдохнули. Всем, кто ещё не был — всячески рекомендую.

До чего дошёл прогресс

Забыл поделиться — на днях совмещал лечение зубов с сеансом кинопросмотра. Когда мне в кабинете предложили посмотреть фильм, я отказываться не стал, попросил только рассказать, куда смотреть. Потому как по лечебной конфигурации мне полагалось лежать, уперевшись взором в потолок. Поначалу я предположил было наличие проектора или же какой-нибудь специальный укольчик в дополнение к анестезии. Ан нет — всё оказалось куда технологичней. Мне нацепили специальные очки с экранчиками и наушниками по типу «затычки». Видно было довольно неплохо, как если смотреть фильм на мониторе в окошке. Разрешение не слишком высокое, но в целом просмотру это не мешает. Даже титры к фильму читались хорошо, хотя и были совершенно лишними. Так я и посмотрел «Легенду о пианисте», других дисков просто не было.

P.S. Кстати, кто-нибудь знает, чем оно закончилось? Я зубы всего два часа лечил :-)

Впечатления о Штатах. Часть 10. Реальность и виртуальность или суши и пиво — отдельно

Снотворное принимают для того, чтобы спать. Но иногда его принимают для того, чтобы проснуться, когда человеку снится, что он не спит.

Нож для Фрау Мюллер

Никогда, слышите, никогда не рассчитывайте на свежую голову и острый ум при предполагаемом джет-лаге. Считается, что на каждый час смещения часовых поясов уходят одни сутки на адаптацию. И если мой план ускоренного приспособления мог помочь при двух-трёх часах сдвига, то при десяти часах он оказался, конечно же, бессилен. То есть вставал я более менее бодро, какое-то время чувствовал себя свежим и полным сил, но по прошествии пары часов эффект сходил на нет. На меня нападала жуткая сонливость, сопровождающаяся такой зевотой, что я опасался вывихнуть себе челюсть или ненароком проглотить какой-нибудь элемент заграничного быта. Но спать было категорически некогда, приходилось встряхиваться, по возможности пить кофе и вставлять спички в глаза, чтобы не закрывались. Приблизительно в таком образе я и предстал перед своими американскими коллегами. За окнами дождь уже не моросил, а лил как из ведра, покрывая окна психоделическими разводами и наполняя фоновое пространство равномерным баюкающим шумом. Впрочем, иногда мне начинало казаться, что даже закрой я уши — шум не исчезнет.

В какие-то моменты реальность отступала совсем и возникало ощущение сна. Вообще говоря, перепутать сон с реальностью — это довольно неприятно. Потому как когда мы спим, воображение наше частенько позволяет нам делать всякие удивительные вещи, которые в иной ситуации могли бы показаться неуместными. Впервые я осознал эту замечательную истину на личном (увы) опыте, очень мужественно и по-взрослому отмечая получение паспорта большим количеством водки и исчезающе малым количеством закуски. Проснулся я на следующий день от того, что мне приснился довольно странного сюжета сон, будто бы я бегаю по лесу от неведомых (но злобных) преследователей, имеющих целью сдать меня, драгоценного, в ближайшее отделение милиции. Но не тут-то было — легкоатлеты так просто не сдаются! Зато, как выяснилось, у них отлично получается цепляться конечностями за коряги (не беговая дорожка, чай) и смачно падать телом в удачно подвернувшуюся глино-грязь. Затем сюжетная линия прерывалась, и моему взору последовательно представали другие, по-видимому, не вполне связанные между собой видения. Прислонённый к стволу дерева человек, смотрящий немигающим взором в дождливое небо. Другой человек, размахивающий зонтиком в каком-то одному ему понятном танце. Я, наступающий кроссовком в ручей, но отчего-то ничуть этим не огорчённый. Пара человек, мокнущая на остановке под поломанным зонтом…

Можете себе представить мои чувства, когда я обнаружил в коридоре два куска глины со шнурками. В художественных фильмах принято такие моменты иллюстрировать с помощью вспышек и кратковременной «врезкой» фрагментов неожиданного воспоминания. Бах! — неровная и скользкая, очень скользкая тропинка. Бах! — чья-то нога утопает в вязкой грязи. В ванной меня ожидало следующее озарение. Кажется, раньше это было подстилкой для пикников. Теперь же это было похоже… Нет, я не буду говорить, на что это стало похоже. С каждым шагом озарений становилось всё больше и больше, пик же «просветления» пришёлся на весьма непростой разговор с мамой (папа к тому моменту со мной уже не разговаривал). Помимо обязательных для данного случая эмоциональных эпитетов и всевозможных сравнений объекта с экземплярами животного мира, в разговоре всплыла ещё масса интереснейшего фактического материала, которым моё собственное сознание решило меня не обременять. Этот в высшей степени поучительный эпизод помимо прочего добавил в мою копилку знаний понимание того факта, насколько сложно отличимыми могут быть действительность и иллюзия. Так что теперь я не был застигнут врасплох этим ощущением и изо всех сил старался контролировать течение своего сна, не позволяя себе ничего «лишнего». Иногда, правда, я неожиданно просыпался у кофейного автомата, но в целом всё же мне удавалось довольно сносно владеть ситуацией.

Домой я вернулся измотанным до невозможности. Лёша, подбросив меня, вернулся на работу, и я остался в компании Мымры. Повинуясь внутреннему зову, первым делом я отправился на кухню. Поколебавшись немного в раздумьях над тем, что сделать сначала — заварить кофе или налить виски, налил себе и того, и другого. Мозг был явно не в настроении решать даже простенькие головоломки. Есть не хотелось, так как добрые компаньоны угостили меня ланчем. Захватив свои напитки, я отправился в кабинет. Виртуальность, виртуальность… Что бы там ни говорили, вряд ли кто-то сможет меня переубедить в том, что интернет — одно из величайших достижений двадцатого века. Интернет — своего рода информационный срез жизни человечества, среда обмена знанием, окно в другое измерение. Совершив ряд нехитрых действий на этом множестве, можно получить подборку, наиболее приближенную к твоим собственным интересам. В мире столько всего любопытного, зачастую остающегося за рамками мейн-стрим изданий, но в то же время широко представленного в сети. И при этом нет необходимости в утомительном просмотре блока новостей для того лишь, чтобы не пропустить одно-два интересных события (в год). Поэтому я искренне не понимаю людей, ратующих за «освобождение» человечества от компьютеризации и виртуализации. Если вы, мои негодующие друзья, находите в сети лишь порнографию и тупость, это означает лишь то, что вы ищете исключительно порнографию и тупость. Получше следите за тем, что ваше подсознание вбивает в строчку поисковика и обвинения станут ненужными.

Однако виртуальность тоже имеет свои границы. В Минске стояла глубокая ночь, поэтому никого из друзей в онлайне не обнаружилось. Стало немно грустно. Впрочем, оставив сообщение в одном из форумов, неожиданно получил ответ. Посмотрел профиль — человек оказался из Штатов, а я и не знал раньше. Погода за окном не радовала, если так пойдёт и дальше, то мой осмотр достопримечательностей рискует превратиться в изучение всевозможных видов, подвидов и разновидностей дождя. Вообще говоря, для окрестностей Сиэтла дожди — явление привычное. Здесь даже есть несколько популярных анекдотов (или их адаптаций) на эту тему.

Турист спрашивает мальчика в Сиэтле:
— Мальчик, в вашем городе хоть когда-нибудь бывает ясно?
— Не знаю, сэр, мне всего пять лет.

Так что удивляться особенно не приходилось, было лишь немного обидно, что погода испортилась как раз перед моим приездом. Впрочем, прогнозы вселяли некоторый оптимизм, а может это просто виски начинал действовать.

Через какое-то время вернулся Лёша с Анютой, дома стало веселее. Анюта вообще обладает уникальном свойством — там, где она появляется, заскучать совершенно невозможно. Покончив с обязательной программой в виде разных рутинных переодеваний, умываний и ужинов, Анюта переключилась на разбор подарков. Звездой среди них стала некогда любимая, но забытая во время переездов кукла. Изюминкой этой игрушки была способность передвигаться, поднимать и опускать руки с микрофончиком, но главное — она могла петь. Перед тем, как начать свою песню, динамики издавали протяжный вой наподобие сирены или клаксона, после чего шёл весьма оригинальный текст. Привыкнув к своеобразному звучанию и вслушавшись, становилось понятно, что кукла поёт «Такого как Путин». Послушав некоторое время этот шедевр в исполнении копеечных динамиков я, кажется, стал догадываться о причинах проявленной родителями при сборах рассеянности. Мне уже безумно хотелось эту куклу потерять самому, причём несколько раз и с особой жестокостью. Но ребёнок был счастлив, и бесконфликтного способа обезвредить это издевательство не находилось. Тем временем Анюта уже практически выучила нехитрый текст (всё, что можно было разобрать) и изредка принималась подпевать.

Стало понятно, что из дому пора ретироваться. Заодно можно было наконец по-человечески отметить мой приезд и начало отпуска брата. Лёша предложил посетить местный суши-бар, я не возражал. Было любопытно сравнить местное качество суши с тем, что можно попробовать в Минске. Созвонившись с Людой мы выяснили, что с нами она пойти не может и чадо придётся брать с собой. Признаюсь, эта новость меня несколько озадачила. Мне вообще пока никак не удаётся привыкнуть ко всем этим жёнам и детям, которые неминуемо появляются у друзей и приятелей. Пригласишь так кого-нибудь зайти, пивка выпить, а тебя спрашивают: «Мне одному приходить?». «Ну, можешь Макса захватить». Неловкая пауза. Сборы не заняли много времени, и вскоре мы с прикованной пристёгнутой к детскому креслу на заднем сидении Анютой выруливали из нашего уютного домика в вечерний Редмонд.

Первое, что бросилось мне в глаза внутри бара — это места для ожидания. Небольшая скамеечка, на которой можно подождать, пока не освободится какой-нибудь столик. Когда мы приехали, всё было занято, так что изобретение это оказалось весьма кстати. К слову, в Минске ничего подобного я не встречал, коли мест нет — не остаётся ничего другого, кроме как искать другое заведение. Хочешь не хочешь, приходится становиться более прозорливым и заказывать столики заранее, не полагаясь на удачу. Спонтанность спонтанностью, а попасть вечером (особенно пятничным) в кафе в Минске бывает очень проблематично. О причинах этого феномена можно спорить, но доминирующая на данный момент теория гласит, что так происходит исключительно от того, что люди в Беларуси стали жить хуже. И не просите меня это объяснить, у меня не получится. Бар состоял из небольшого зала, в центре которого располагалась кухня, где повара на ваших глазах готовили всевозможные виды суши. Кухня была обнесена транспортёром, на который выставлялись новые блюда, и с которого посетители забирали то, что им приглянется. Понятно, что традиционное меню в данном случае подходит мало, так что способ оценки блюд здесь был немного отличным от обычных ресторанов. Различались они по цвету каймы у тарелки, на стенке же висел заметный плакат с пояснениями, сколько стоит каждый «цвет». Вокруг транспортёра располагались, собственно, столики.

За один из таких столиков через какое-то время устроились и мы. Подошёл официант, приготовился принимать заказ. Здесь нас ожидал небольшой сюрприз — оказывается, у заведения истёк срок действия лицензии на продажу алкогольных напитков (и пива, увы), а новую они получить ещё не успели. Так что пришлось довольствоваться колой и минералкой. Больше мы ничего не заказывали, потому как всё остальное регулярно проезжало рядом. То ли я проголодался, то ли суши действительно были восхитительны. На мой, не слишком разборчивый, вкус отличались от минских они довольно выгодно. Что, в принципе, и не удивительно — ведь как ни крути, а со свежим лососем или тунцом в Беларуси не очень. Отчего-то вспомнился эпизод в «Бригантине», когда за соседним с нами столиком устроилась компания японцев. Листая меню, они искренне (как мне показалось) смеялись и бурно обсуждали друг с другом прочитанное. Порадовал ценник, сейчас не вспомню конкретных цифр, но блюда в среднем были существенно дешевле, чем на родине. Здесь суши вполне можно было наесться, а не просто раздразнить аппетит.

Однако, по мере насыщения наступил момент, когда стало кристально ясно — пора. Рубеж, до которого можно было только есть, был пройден, пришло время выпить. Посему мы подозвали официанта, который старательно пересчитал разноцветные тарелки, расплатились и покинули бар. Затем, в целях продолжения культурной программы, было решено переместиться в ирландский паб несколькими метрами дальше. Про убранство паба рассказывать особо нечего — уютный такой бар, с преобладанием массивных деревянных элементов. Какие-то картины и фотографии с пояснениями на стенах. В этом пабе я выучил значение двух новых для себя слов: "pitcher" и "appetizer". Первое означает кувшин, в нашем случае с пивом, а второе — всего-навсего закуска. Есть же вот у некоторых народов привычка давать красивые названия совершенно незначительным вещам. Поскольку мы были не голодны, то взяли себе пива и этих самых аппетайзеров. Анюте любезная официантка выдала детское меню-раскраску и карандаши, которыми его можно было исчирикать. Тоже невероятно ценное изобретение, дающее взрослым возможность некоторое время спокойно поговорить. Отчего-то не ожидаешь таких манёвров в преимущественно пивном заведении.

Но не так-то легко нейтрализовать Анюту. Концептуально замалякав всех присутствующих на страничке персонажей, ребенок стал искать аудитории. Поскольку ближайшие взрослые были уже достаточно изучены, да ещё и явно были заняты беседой, не оставалось ничего другого, как выбраться из-за стола и пристать к кому-нибудь другому. В качестве первой жертвы цели была выбрана пара немолодых дам за столиком в углу чуть поодаль. Анюта подошла к ним, протянула свой шедевр и с энтузиазмом воскликнула: «Смотри, что я нарисовала!» Дамы всплеснули руками в умилении, и с воодушевлением стали хвалить столь юное дарование. На английском, понятное дело, языке. Немного опешив от потока незнакомых слов, Анюта временно сбежала к своему столику, где взяла небольшой таймаут на обдумывание. Поразмыслив, она сообразила, что реакция всё же была положительной, вероятно даже хорошей. Решение пришло незамедлительно — раз что-то получилось хорошо, нужно это дело повторить. Мы же с братом эту мысль тем временем позаимствовали и пополнили бокалы пивом. Откровенно говоря, я немного напрягся, наблюдая за действиями Анюты. В голову лезли злобные заметки о том, что в Америке ни в коем случае нельзя общаться с чужими детьми, так как это чревато судебными разбирательствами. Да и не то чтобы общаться, взглянуть нельзя на чужого ребёнка. Стоит ли говорить, что действия этих посетительниц кардинально расходились с упомянутой точкой зрения. Анюта вновь подошла к ним со своим рисунком, и всё так же беззаботно повторила: «Смотри, что я нарисовала!» Дамы в ответ всё так же благожелательно принялись отвешивать маленькому чуду комплименты. Анюте это дело очень понравилось, и она решила проверить парочку за соседним столиком. «Смотри, что я нарисовала!» — восклицала она, уже нимало не беспокоясь о том, что её собеседники разговаривают на другом языке. В ответ — позитивно-заряженный поток поощрительных слов, широкие улыбки и восхищение.

Тем временем, папа восходящей звезды стал осуществлять робкие попытки сбить немного Анютин энтузиазм, не без основания подозревая, что посетителям этот спонтанный бенефис рано или поздно надоест. Однако, пока что ему удавалось лишь оттянуть часть внимания на себя. Посетители стали распрашивать его об Анюте: говорит ли она по-английски, сколько ей лет и чем её кормят всегда ли она такая активная. Судя по спокойствию, с которым Лёша давал ответы на этом неожиданном интервью, я понял, что представление это далеко не первое. Анюта, ещё немного повыступав, всё же соблаговолила вернуться на своё место за столиком. Тем более что результат своего творческого прорыва вполне удачно удавалось демонстрировать проходящей время от времени мимо официантке. Мы же покамест закончили с пивом, расплатились, попрощались с залом, раскланялись и удалились.

По дороге домой мне было о чём подумать — в этот непростой день произошло много событий. И хотя пока что мне не удавалось объять их все и хоть как-то проанализировать, было понятно, что в жизни моей они оставят свой след. В очередной раз удивился, насколько много произрастает в голове дивных стереотипов малопонятного происхождения. Из чего пока что можно было сделать один лишь вывод — не брать на веру то, что сообщается различными СМИ и циркулирует в слухах. Лучше всего увидеть всё собственными глазами, услышать собственными ушами, потрогать собственными руками и (что немаловажно) подумать над всем пережитым собственным мозгом. В крайнем случае, если нет никакой возможности попутешествовать самому, лучше почитать мнения живых, реальных людей. Мнения профессиональных журналистов зачастую отдают шаблонностью и очень часто несут в себе какой-то идеологический заряд, пользы от которого ни уму ни сердцу нет абсолютно никакой. Обычные же люди живут несколько другой жизнью и сталкиваются немного с другими проблемами. И хотя стиль их повествований может не отличаться особой изысканностью, от них можно почерпнуть много того, что невозможно было бы узнать из новостей, газет и журналов. Мне оставалось лишь порадоваться возможности выбраться из своего привычного окружения и поглазеть наконец на мир по ту сторону земного шара. У меня было ещё несколько свободных дней в запасе, и я всячески настраивал себя держать глаза открытыми. Но для начала надо хорошенько, как следует выспаться.

Продолжение следует…