Самое любопытное, что это по началу дико напрягает. Вся эта появляющаяся энергия воспринимается как дискомфорт, от которого хочется поскорее избавиться. Все эти жизненные силы нужно куда-то девать, приходится что-то делать, искать непривычных действий, выходить за рамки привычного уже низкоэнергетического состояния.

Гомеостаз — модель цельности человеческого существа, стремления вернуться в привычное состояние, определённо имеет место быть. Расширение любого измерения внутреннего состояния приводит к неизбежной коррекции, перетерпеть которую можно только волевым усилием, опираясь на несгибаемое намерение.

Опять же, в большинстве духовных практик подчёркивается этот момент; наличие «алмазной твёрдости» намерения считается крайне важным для изменения своей личности.

Соответственно, возникает и закономерная разница в трактовках исходя из различных пониманий возможностей. Границы потенциальной возможности непреодолимы, границы актуальной возможности расширяемы до пределов потенциальной.

Стоит отметить, что обозначить границы потенциального чрезвычайно сложно, потому как они постоянно расширяются под действием неуёмного шила в заднице человечества. Например, полёты по воздуху когда-то считались невозможными для человека, однако сейчас плотно вошли в сферу естественного и актуального.

Соответственно, вообще говоря, невозможно определить потенциальную возможность исходя исключительно из возможности актуальной. Нельзя утверждать со стопроцентной убеждённостью, что раз этого не делал никто для меня, что это невозможно в принципе. С другой стороны, наличие эмпирических данных о потенциальной области позволяет видеть достижимость собственной неактуализированной потенциальности (принцип «раз кто-то может, то могу и я»).

Это может показаться кому-то парадоксальным, но я не отрицаю возможность чудес. Чтобы сделать такое утверждение, нужно обладать доскональным знанием об устройстве Вселенной. Ни я, ни кто бы то ни было другой, таким знанием не обладает. Это раз. Другая причина кроется в том, что чудом, по сути, является то, что мы называем чудом, поэтому, в принципе, таковым может быть (и было, и будет) что угодно. Обычно мы называем чудом нечто, механизм чего мы не понимаем. Когда-то для человека молния была самым настоящим волшебством, сейчас же мы бы, пожалуй, сочли чудесной материализацию предметов «из ниоткуда» или старые добрые прогулки по воде или там полёты по воздуху.

Однако, если представить себе на мгновение мир, где мы бы, подумав специальным образом какую-нибудь мысль, тут же получали материальное воплощение заказанного, это было бы необычайной обыденностью. Мы пользовались бы этой способностью как естественной и привычной, не считая её чем-то из ряда вон выходящим. Точно так же, к примеру, мы двигаем руками и ногами, совершенно не удивляясь согласованности своих мыслей и действий. По крайней мере, начиная с некоторого возраста, ибо у малышей ещё можно встретить это выражение искреннего восхищения подобным удивительным открытиям. Наука же наша занималась бы поиском причинной связи точно так же, как когда-то пыталась объяснить, почему это яблоки так упорно (и больно) стремятся вниз.

Поэтому, определяя чудо как нечто, механизмы чего мы до сих пор не понимаем (или не осознаём), утверждать, что чудес «не бывает» — просто глупо. Мы не знаем всего и, возможно, никогда не узнаем. В дополнение к этому мы раз и навсегда ограничены человеческой природой и, вообще говоря, у нас нет ни единого способа доподлинно узнать, есть ли что-нибудь за пределами нашего собственного сознания. Именно поэтому основной вопрос философии всё ещё остаётся вопросом. Именно поэтому всё, что человек узнаёт о «внешнем» мире обречено на пожизненный статус теории.

И вот, в конце этого довольно длительного путешествия появились мы, пылинки прилипшего к одной из фрикаделек чёрного перца, не регистрирующие наличие бульона своими органами чувств, а потому считающие себя цельными, отдельными, при этом необычайно важными, существами. Однако суп продолжает вариться, фрикадельки теряют сок, картошка разваривается, и только какие-то залётные кальмары, сука, становятся всё твёрже и твёрже.

Жизнь человека скоротечна, локальна и ограниченна. Мы несёмся по ней и не видим реки, отвлекаясь на ил, на песок, на соседние с собой завитушки. Меня всегда интересовало, а что же — там? Там, откуда пришёл весь этот взрыв? За пределами той самой «точки сверхвысокой плотности», из которой потом вылупилась наша вселенная?

Когда начинаешь над всем этим задумываться, то понимаешь, что мир по-прежнему — великая и совершенно неразгаданная тайна. Мне очень нравятся учёные, которые это осознают. Мне кажется, что наличие понимания зыбкости всего нашего знания и есть критерий, отделяющий истинного учёного от самоуверенного болвана.

И потому удивительно видеть, как люди используют науку как опору для безапелляционных утверждений, хотя само тело научного знания состоит из множества зыбких «если». Забавно наблюдать, например, как самоутверждённые адепты научного знания утверждают, что наука построена на доказательствах, а вера в Бога, скажем — нет.

Каким же сюрпризом, должно быть, окажется для этих ребят тот факт, что наука сама зиждется на не доказанном и недоказуемом определении объективного мира и материи. Объективный мир в действительности является своеобразным Богом науки, существование которого последней так же всё никак не удаётся подтвердить.

Стала ли от этого хуже наука? Нет. Но понимать это её ограничение важно хотя бы для того, чтобы не стать самоуверенным эгоцентричным циничным мудаком.

Во имя Бога-материи, Бога-объекта и Бога-субъекта его, аминь.

Прошлые жизни. В наличии прошлых жизней я не уверен, потому буду исходить из предположения, что их нет. Пока что я не встретил в своей жизни ни одного доказательства существований прошлых жизней. Более того, доказания в литературе так же не кажутся мне удовлетворительными. Посему я так же принимаю в качестве рабочей гипотезы и отсутствие жизней будущих.

Жизнь в сансаре. Стало быть, я ставлю под сомнение и основной буддийский тезис о невозможности жизни в сансаре и, как следствие, исключительной правильности буддийского пути отречения. Если нет будущих жизней, то все достижения духа должны быть применены в нынешней, только текущая жизнь обладает единственным относительным смыслом. «Использование жизни в качестве пути» кажется мне перспективным методом.

Смысл. Смысла жизни в абсолютном понимании нет. Любой смысл относителен, абсолютизируется самим человеком с помощью фиксации на идее. Я склоняюсь к тому, чтобы считать правильной версию о том, что смысл жизни — прожить жизнь, следуя своим предрасположенностям, желаниям и влечениям. По крайней мере, качество такой жизни, удовлетворение от неё значительно повышается (проверено опытным путём). Итого — жить нужно, жить нужно следуя зову сердца, интеллект использовать как помощника.

Мораль и этика. Я уверен в том, что в спорных вопросах препочтение следует отдавать зову собственного сердца (бессознательного, интуиции — называйте как хотите). Этика не вмещается в логические правила, но отлично обрабатывается цельным сознанием человека. Используясь на уровне логики, отчуждённо от остальных частей сознания, этика и мораль становятся ловушками, препятствующими жизни. Я согласен с утверждением нашего университетского преподавателя этики, что свободный человек должен быть аморален (не- , вне-морален). Однако, при этом человек должен выйти также и за границы собственного Эго, увидев человека в полноте его экзистенциальной ситуации, раскрыв потенциал естественного сострадания (сочувствие, эмпатию, родство, любовь).

Оценка. Если мы принимаем относительность любого смысла вкупе с правом на свою собственную жизнь, оценки становятся бессмысленными. Нет правильной и неправильной жизни, есть жизнь, как она есть. Что сделано, то сделано, это можно только принять, что будет сделано — зависит от меня. В конечном итоге я несу ответственность только перед собой — буду ли я удовлетворён своим решением, зависит только от меня. Очень мало толку стать, например, богатым, поощряемым общественно, но самому быть при этом недовольным, несчастным. Нет смысла гнаться за квартирой, машиной, семьёй и детьми, чтобы потом страдать из-за не реализованных желаний. Итого — нужно жить своей жизнью вне зависимости от внешних оценок.

Так, что там ещё. А, ну да. Чужие теории. Чужие теории можно читать, понимая, что это только теории. Никто не может гарантировать тебе счастья, ни буддизм, ни христианство, ни психоанализ, ни гештальт, ни йога, ни магия, ни таблетки, ни наркотики, ни бог весть знает что ещё — никто. Всё зависит только от тебя самого, от твоих склонностей, от твоих желаний, от твоих действий. Не стоит подвергать себя риску прожить жизнь и обнаружить, что всё это время был ею недоволен. Нужно принимать свою ответственность за каждый шаг и любой свой выбор.

Наблюдение. Навык безоценочного наблюдения, принятия любого происходящего в жизни критически важен для выживания. Состояние, которое буддисты называют Пустотой, дзогчен — Ясным светом, по возможности следует получить и постараться использовать его при любой возможности. Простое созерцание в своём пределе позволяет выйти за рамки собственного эго и любых субъект-объектных отношений вообще, тем самым устраняя причины боли и зашкаливающих эмоций. Если вы тоже несколько излишне ебануты, моя вам горячая рекомендация. Однако, стоит помнить, что с некоторыми приятными ништяками также придётся расстаться в процессе.

Итого, в сухом остатке. Жить нужно свою жизнь, прислушиваясь к зову бессознательного, проходя через все сопутствующие трудности и испытания, безоценочно наблюдая и принимая ответственность за все свои действия, их результаты. Относиться к жизни как к единственной, необычайно ценной и важной, в то же время понимая собственную ограниченность и неспособность вместить глобальный смысл интеллектуально. Принять себя как действенную частичку мира, имеющую право на собственное существование и живущую единственно ради этой самой жизни, как равнозначное другим существо, и в то же время как незначительную в глобальном отношении сущность, чьи желания существуют наряду и в связи с желаниями других, в своём взаимодействии определяя структуру общего пространства.

В общем — жить, чистить ум и душу от лишнего, принимать прошлое, действовать в настоящем, исходить из собственных побуждений, держать суд прежде всего перед собой, уже затем — перед остальными, по возможности безоценочно наблюдая за всеми происходящими процессами.

Have fun.

На деле ничего естественного и само-собой-разумеющегося здесь нет. Человек по своей природе находится в пространстве субъективного опыта, сфере собственного сознания, на которую совершенно равнозначно отображаются данные органов чувств и проецируются результаты внутренней мыслительной деятельности. Это неизбежный, неустранимый факт человеческого существования — его предельная, абсолютная субъективность, естественная (и единственная) среда обитания.

То же, что нам кажется столь естественным, на деле является весьма своеобразным «вывихом» сознания, разделяющего своё пространство на «Я» и «не-Я», постоянно их поддерживая и обновляя, а порою и усложняя до множественных сущностей вроде «Я внутренний», «Я глазами других людей», «Я дома», «Я на работе» и далее, далее, далее.

Вследствие этой мисконфигурации человеку приходится постоянно пропускать всю поступающую информацию сквозь интеллектуальный фильтр, принимая одни и репрессируя другие части своего непосредственного опыта, искажая реальность в угоду своего социального существования. Однако именно прямой чувственный, аффективный опыт является источником энергии подлинного человеческого благосостояния, основой действительной полноты жизни.

Наука же, до тех пор, пока она является не просто инструментом познания, но жёсткой, искажающей реальность сущностью, является нарушением психики и должна быть преодолена.

Постижение буддийской Пустоты и есть выправление такого вывиха, возврат сознания в естественное русло не искажённого восприятия жизни во всей её (как актуальной, так и потенциальной) полноте.

В писательстве также подчёркивают важность концентрации. Недавно наткнулся на цитату, в которой говорилось о том, что ключевым моментом при работе над текстом является вовсе не тот самый бокал бордо, специальный сорт табака или же какой-то вдохновляющий трек, всё дело исключительно в сфокусированности. Ты пишешь, сосредотачиваясь только на процессе письма, не отвлекаясь ни на что другое.

Пэтому, возвращаясь к давнему спору о медитации, мне кажется, что здесь уже можно поставить точку. Шаматха, Самадхи или Шинэ — это и есть практика сосредоточения в чистом, не привязанном к какой-либо конкретной активности, виде, а стало быть, применимая ко всем сферам деятельности. Уделение развитию этого навыка порядка пятнадцати минут в день даёт существенный бонус к любому делу, которым ты занимешься. Другие медитации не менее полезны. Так, во время той же съёмки очень важно бывает отступить от навязчивой идеи и увидеть пространство кадра незамутнённым взглядом. Здесь как нельзя кстати оказываются сборные навыки медитации на цвете, звуке и мыслях, в сумме дающих одно интегральное умение — способность «отвязываться» от любой части мыслительного процесса, отпускать всё, что происходитт без цепляния и сопротивления. Пришла идея — отпустил, посмотрел снова. Rinse, repeat. Навыки визуализации тоже изрядно помогают в повседневной жизни. Скажем, во время брейнсторминга проекта по работе процесс неслабо облегчает визуализирование возможных вариантов и связи между ними, подключая к чисто рациональному мышлению ещё и эмоционально-интуитивную часть. Точно так же можно расставлять «маркеры» в местах ветвления дискуссии, чтобы не потеряться и не дать увести разговор в сторону.

Поэтому совершенно очевидно, что аргументация в духе «зачем мне тратить время на пустое сидение на месте», прямо скажем, лишена основания. Медитация — это универсальный инструмент по заточке пилы мозга, способ совершенстования своих способностей. Как же мы собираемся применять эти способности — дело исключительно за нами.

У познавательной способности есть свой предел, свои ограничения, но она также и развивается. Часто понимание не приходит сразу, над ним приходится попотеть, раз за разом подходя к проблеме, восстанавливая в памяти своё намерение решить её и приложить для этого все усилия. Раз за разом, шаг за шагом решение будет приближаться и в какой-то момент вдруг появится будто бы само по себе, внезапно всё станет понятно и само-очевидно.

Сомнения также разрешаются с помощью размышлений. Сначала ищутся вопросы, на которых нет чётких ответов, затем ведётся поиск ответов на эти вопросы. Когда ответы найдены, сомнение отступает.

Говорит это, конечно же, о проблемках в проработке личности самих «толкователей», мешающих свободному и всестороннему восприятию.

Тот же инь-янь можно воспринимать исключительно как символ совокупления, в то время как совокупление является лишь частным случаем более общей проблемы дуальности, разделения целого на два, возникающего из него движения, а также возможности воссоединения противоположностей. Это и мужчина и женщина, и жизнь и смерть, и любовь и ненависть, и форма и сущность, и пустота и осознавание, и бог весть что ещё.

Разумеется, это не упрёк Фрейду ни в коей мере, он вообще большой умница и молодец по моему скромному мнению. Но для адекватного его восприятия уже требуется изрядная степень личной свободы и просветлённости.

Наука прекрасна, но ограничена. Если вам стало тесно в её рамках, совершенно естественно в таком случае шагнуть за них. Если это всколыхнёт ваше воображение и интерес к жизни, имеет ли смысл цепляться за то, что больше не приносит удовлетворения?