Голографическое "У"

... I say you should watch his ass // my friend don’t listen to the crowd // they say jump! // got to believe somebody // they say ...

... отрыв творчества от народа ...

… и жалобно попискивал. Тогда прибегали, суетились, ощупывали усиками — что такое, что за звуки, не помер ли, быть может, пора уже утаскивать? Усики приятно щекотали тело, и он начинал робко улыбаться, глаза его понемногу оживлялись, и настроение снова приходило в норму. Тогда он прекращал пищать, вставал, отряхивался, и …

... бы мне хотелось на мгновение вынуть абсолютно все фразы из всех возможных контекстов, разорвать все соединяющие их связи, сломать все структуры и последовательности, оставив только искрящуюся переливающуюся яркую цветную мишуру огней, невообразимую и спонтанную, дать смыслу высвободиться из паутины слов, мелькнуть на мгновение в моменте слома, сверкнуть ускользающим светом где-то на периферии, скользнуть смутной тенью в глубине, проявиться догадкой, выступить неуловимой ранее возможностью, рыжей ...

… как ты выразился. Я допускаю, что Вальехо мог плакать, когда писал свои последние страницы. Или, если хочешь, Мачадо. Но их боль была их человечностью, они были открыты для боли, подвластны боли. Поверь мне, репортер, их последние страницы, наверное, были лучшими моментами в их жизни, потому что воплощали их личную боль в гистрионизм высшего класса, что является необходимой составляющей поэзии. И страдания их в тот момент были подстать страданиям звезды или бури. Худшее начиналось потом, когда они закрывали тетрадь и предавались личной скорби. На этот раз страдали они сами, страдали, как страдают собаки, как люди, сломленные судьбой. И поэзия, точно сломанная игрушка, уже ничем не могла им помочь до нового озарения, до новых мгновений счастья.

— Наверное, так оно и есть, — сказал репортер. — А заодно объясни, пожалуйста, почему на меня всегда наводят тоску так называемые профессиональные писатели, которые представляются эдакими мучениками своей профессии. Почему мученики? Даже если они на самом деле страдают, когда творят, они должны были бы испытывать удовлетворение, как святые, поскольку страдания посылаются для испытания, для укрепления духа.

— Когда я слышу, что писатель, сочиняя, безумно страдает, мне хочется послать его в задницу, — сказал …

*

… натолкнула Барселона, с её милыми шутками вроде «диагоналей» и «параллелей», а также насквозь символичной Саграда Фамилией. Тогда мне в первый раз пришла в голову мысль, что внешнее пространство может быть использовано в качестве карты внутреннего, превращая тем самым обычное путешествие в нечто более… глубокое. Барселона с её координатной сеткой улиц подходила для этих целей как нельзя лучше. Чуть позже я заметил, что схожий принцип уже используется в проективных методиках в психоанализе, и тогда …

… сам пишет в одном из своих интервью. «Всё дело в том, что мне всегда были доступны обе крайности — огромная чувствительность и острое аналитическое мышление, но мне никак не удавалось их примирить. Точнее, изначально я не мог даже сформулировать себе этой задачи — мне просто казалось, что иногда я становлюсь необычайно восприимчивым ко всему, что происходит во мне и других людях, в мире вокруг, но тогда я будто бы теряю некоторую ясность, становлюсь подверженным минутным эмоциональным реакциям, чем некоторые люди в своё время охотно пользовались. Иногда же напротив, я становился предельно рассудочен, способен к очень сложным и долговременным размышлениям, легче оперировал словами, абстракциями, искал параллели, отыскивал взаимосвязи в разных концепциях, но в то же время мне было ужасно дискомфортно, потому что из мира словно пропадало важное измерение. В этом состоянии я не мог уловить настроение близких мне людей, и мне приходилось строить догадки относительно того, что они сейчас ощущают, действуя словно на ощупь. Потом, читая какую-то из книг по развитию памяти, мне бросился в глаза совет об одновременном использовании возможностей обоих полушарий — эмоционального и логического измерений сознания, схожие идеи неоднократно всплывали потом при знакомстве с индуизмом и буддизмом в виде эзотерических наставлений об объединении различных сфер, суть аспектов …

… это не умственная концепция. Счастье — это фоновое излучение твоей жизни, скорее даже его окрас, его цвет, позиция на шкале. Это наложенные послевкусия всех жизненных моментов, событий, каждого глотка, каждого укуса, каждой пробы (и каждого злоупотребления). Искусство жить счастливо — это умение так подобрать список блюд, чтобы чувства оставались свежи, чтобы насыщению предшествовал лёгкий голод, чтобы выгодные стороны блюда подчёркивались, чтобы интересные нотки оттенялись, акцентировались. Это умение замечать усталость и знание того, чем с ней можно бороться. Это умение украшать, разнообразить, изменять стили, смешивать. Это умение подобрать блюдо к моменту, умение прислушиваться к своему голоду и определённая находчивость в его удовлетворении. Это понимание влияния обстановки, декора, музыкального сопровождения, визуального ряда на результат. Это понимание безграничной свободы выбора в любых, даже, казалось бы, самых …

… мечущийся ум способен исказить любое, даже самое светлое учение, более того — это просто неизбежно. Просто потому что для того, чтобы адекватно воспринять его, нужно находиться на достаточном для его понимания уровне. Иначе… Вот взять к примеру гениальное «здесь и сейчас» — его люди ухитряются трактовать в том смысле, что не нужно ни к чему стремиться, нужно исключительно довольствоваться тем, что у тебя есть. Вам не смешно? Нет? Ну сами подумайте, ну какая здесь связь? «Здесь и сейчас» означает помимо прочего ещё и «всегда и везде». Что бы ты ни делал, где бы ты ни находился — ты всегда находишься в моменте. Возможно, это кого-то удивит, но процесс планирования находится в том же самом моменте, и если это понимать, осознавать, то его можно проживать в той же полноте, как и любой другой момент своей драгоценной жизни. Иначе, отрицая его, вы тем самым вносите ту самую двойственность, от которой пытаетесь избавиться. Процесс думания находится в том же моменте, и я знаю немало людей, которым именно этот процесс доставляет особое удовольствие. Всё это частички личного пути, которые люди пытаются вычеркнуть из своих жизней, потому что им кажется, что они противоречат учению. Вам это всё ещё не кажется забавным? Согласитесь …

… and again, and again, and again, and again, and again, and again … *