Я говорил уже неоднократно, что не следует иностранцам ходить за русскими, даже если их не компания, а всего лишь один-одинёшенек, на первый взгляд бодрый и уверенный в себе человек. Он бодр и уверен не потому, что знает, куда идёт. В действительности ему просто похуй. Его прёт, переполняет энергией от того, что он движется навстречу смерти. Он рад бы наконец оступиться и упасть в колодец постоянно разинутой пасти, но в том-то и проблема, что он, сука, не может. В этом и есть его ад, в этом и есть его мучение. Он не боится смерти, он ищет её, но отчего-то никак не может найти.

На Сонар я выбрался уже порядком нажравшись. Меня невероятно штырило в эти дни, и два литра Сан Мигеля, а также плашка вискаря, разбодяженного с колой, только лишь немного снизили градус кипения моего воспалённого мозга. Правда, вместе с этим избавив меня от порядком приевшихся тормозов. Предчувствуя проблемы, я записла электронные копии всех необходимых билетов в облако, синхронизировал свои гаджеты, и отправился в клуб.

По дороге (что я уже как-то слабо помню), я попробовал снять немного денег, но у меня не вышло. Решив не тратить время на поиски, я отправился в сторону автобусной остановки. Тут (и где-то, кажется, это со мной уже происходило), я неожиданно наткнулся на уличный фестиваль, и решил, что вполне могу провести здесь полчасика. Площадь была перегорожена диджейским пультом и колонками, вокруг вяло тусовалась местная публика.

Я сходу врубился в это действо и начал отжиг, достойный самого Не знаю Кого. В этом «не знаю» и заключается небольшая проблема. Дело в том, что каждый раз, когда начинается такого рода отжиг, моё сознание предпочитает отправиться куда-то на периферию, лишь издалека наблюдая за проделками своего далёкого родственника. Это потом я уже вспомнил, что в прошлый раз на Сонаре было то же самое. Был такой же фестиваль, и я точно так же впилился в толпу, стал отплясывать под всеобщие одобрительные аплодисменты, подзадоривать публику, вызывать на танцевальные дуэли местных мачо. В то же время мне казалось, что весь опыт неожиданно спрессовался в одно единственное мгновение, прошившее меня, словно пуля, оставив в сознании только лёгкое «вау», оказывается, я так тоже умею.

Нет, правда, что было потом, я не помню. У меня есть пара смутных видений о том, что я останавливаюсь посреди веселья, вспоминаю, очевидно, о фестивале, мгновенно переключаюсь, раздвигаю руками толпу, и иду вдоль по улице. Другое воспоминание напоминает мне, что я-таки шёл по какой-то улице, и что порою на моём пути мне встречались люди. Следующее, что я помню, это автобус, в котором я сижу отчего-то под сиденьем в чьих-то ногах, болтая с развесёлыми парнями вокруг меня.

Я не помню, о чём говорил с ними. Быть может, расчувствовавшись, я подарил им билет. А может быть они, воспользовавшись моим несколько невменяемым состоянием, вытащили его из заднего кармана моих шорт. Не исключено также, что я его элементарно проебал во время моих безумных танцев с испанской la gente. Факт состоял в том, что, очутившись у проходного пунткта, распечатки с билетом у меня не оказалось.

К моему удивлению, всё разрешилось достаточно беспроблемно. В отличие от прошлого раза, где мне пришлось доказывать, что мой отчего-то-нечитаемый билет в действительности правилен, здесь мне всего лишь пришлось проследовать к ресепшену на главной кассе и восстановить билет по электронной копии, взятой из моего айфона.

Дальше следуют несколько часов пустоты. При этом у меня нет ощущения, что я отключался, нет. Я совершенно точно помню, что всё это время провёл на ногах, что весьма экспрессивно выражал свою любовь к выступавшему тогда Underworld, к началу выступления которого я успел тык-впритык, и танцевал, как безумный, получал массу удовольствия, но только... Только это снова свернулось в какой-то маленький, невероятно плотный шарик-бусинку, который как бы сразу исчез с моего горизонта событий. Я помню это чувство лёгкого недовольства завершением концерта, как будто меня обманули, и вместо обещанного времени коллектив выступал всего пятнадцать минут. Какого же было моё удивление, когда я взглянул на часы и понял, что группа честно отстрелялась свои два-два с половиной часа.

Помню, что наличности мне хватило на всё необходимое. Когда же я, со смирением умирающего в пустыне, увидел значок «можно расплатиться кредиткой», радости моей не было предела. Ведь я уже приготовился бороться с обезвожинием, чрезмерной усталостью и ненавистью к каждому, кто мог себе позволить этот восхитительный хот-дог с колой, или же просто был способен купить бутылку самой обычной негазированной воды. Вот тогда-то, когда я смог наконец остановиться, перекусить о немного отдохнуть, и начался отдых.

Я ненавижу этот момент. Я терпеть не могу испанское законодательство, наступающее на горло рейверской песне. Каждый раз, когда приходится уходить из клуба в семь часов утра, я испытваю дикое недовольство. Я не избыл, не выложился, не удовлетворил ещё жажду, которую я копил весь этот долгий и муторный год. Мне нужно ещё, мне нужно двигаться, мне нужно идти, ведь я открыл этот ящик пандоры, и теперь, извините, вам придётся иметь дело со мной другим.

Поэтому я иду. Я иду наугад, хотя и пытаюсь уставшими и затёкшими потом глазами рассмотреть направление на gps-е. Похуй. Кажется, это там. Надо идти, просто надо идти.

Вокруг тишина, которая способна хоть немного вобрать в себя, принять, остудить бешеное внутреннее движение. Поэтому я иду. Вперёд. Туда, где, как мне кажется, располагается мой отель. В действительности, как выясняется позже, я иду в противоположную сторону. Я иду в открытое поле, выхожу на автостраду, ведущую из Барселоны какой-то другой город. Оглядываясь, пытаясь опознать хоть какие-то из ориентиров, я вижу группу людей, бодро идущих вслед за мной. В задумчивости останавливаюсь, облегчаюсь на проволочный забор вокруг каких-то технических подсобок. Смотрю вокруг, вижу порт, склады товаров, гружённые доки. Смотрю на джипиэс, всерьёз думаю, стоит ли дойти до следующего города и вернуться на поезде или же лучше развернуться и пойти обратно.

Разворачиваюсь. То есть не совсем чтобы разворачиваюсь. Мне как-то всё-таки немного неудобно перед увязавшимися следом за мной людьми. Я сворачиваю на соседнюю улицу, меняю направление, и оставшееся время следую в абсолютном одиночестве.

Это сложно. Оказывается, это намного сложнее даже воображаемой игры в ответственность перед незванными последователями. Нет зацепок. Нет стимулов. Есть просто незнакомые улицы, однообразные кварталы, дорога, деревья и полное отсутствие сил. Я пытаюсь себя развлечь, сосредотачивая внимание на деталях проплывающих мимо пейзажей, но как-то оно всё больше не способно меня удержать. Я вхожу в городскую черту и, кажется, вижу значок метро по другую стороно улицы, но мне чертовски лень переходить улицу, а по этой стороне, неожиданно, спуска в метро вовсе нет.

Ну что поделать. Идти — значит, идти. Безлюдная улица, деловые кварталы, чистые тротуары, мягкое рассветное утреннее солнце, изредка встречающиеся на пути бегуны. Парки, дорожки, изгибы, переходы, развилки. На одном из распутий моё внимание привлекает яркий жёлтый предмет, застрявший в основании одного из придорожных кустов. Оказывается, что это потёртый немного теннисный шар. Я беру его в ладонь, рассматриваю, ударяю разок о мостовую, и...

Следующие час-полтора пролетают для меня незаметно. Мерные удары шаром о мостовую просто творят чудеса. Теперь есть ритм. Бам — сосредоточиться, отследить траекторию шара, протянуть руку, словить. Бам, пройти следующие несколько метров. Бам — словить на себе недоумённый взгляд случайного прохожего. Бам — перейти дорогу. Бам, бам, бам — пустая безлюдная улица. Бам — восторженные вопли детей на остановке, выкрикивающих непонятные приветствия. Бам — недовольный старческий взгляд поверх газеты. Бам — пройти мимо открывающегося уличного кафе. Бам, увидеть сначала радостный, потом растерянный, потом смущённый взгляд какого-то барселонского индийца (охуенно-я тоже так хочу-ой, я на него посмотрел-что же мне теперь делать?!). Бам, бам, бам...

И вот ты уже заходишь в двери своего отеля с пыльным кислотно-жёлтым теннисным шариком в руке, проходишь сквозь ряды степенно завтрающих отдыхающих. Смертельно хочется упасть в кровать и уснуть, но вместо этого ты принимаешь душ, спускаешься в кухну, выдуваешь несколько стаканов апельсинового сока, сминаешь пару-тройку бутербродов из положенного тебе завтрака, выпиваешь чашечку кофе, поднимаешься обратно, кладёшь потрёпанный теннисный шарик в пепельницу, раздеваешься, падаешь на кровать.

И понимаешь, засыпая, что в этой твоей необычной прогулке заключено наверное больше жизни, чем во всём твоём предыдущем существовании.

Пока я разглядывал облака, чуть не врезался на ходу в чётвёрку людей, двое из которых были одеты в камуфляж и носили краповые береты, они стояли, широко расставив ноги, руками сжимая на груди по автомату. Двое других были молоденькими девушками, одна из которых разговаривала по телефону, с возмущением рассказывая невидимому собеседнику, что понятия не имеет, за что, на каком основании, зачем её обложили матом просто так, во дворе своего дома, на улице, где она сейчас и находится. Молодчики в форме натянули по глуповатой ухмылке и явно никуда не торопились.

Первая мысль, возникшая в моей голове при внимательном взгляде на ситуацию звучала приблизительно следующим образом: «Позвольте, но ведь сегодня даже не среда!» По инерции я прошёл сквозь эту группу и только потом начал соображать, пытаясь понять, что же, собственно говоря, происходит. Я оглянулся, и ещё раз, но так и не понял, требуется ли моё участие. Никаких просьб о вмешательстве не прозвучало, ответственные спасатели, очевидно, уже предупреждены, стало быть, здесь я вряд ли смогу пригодиться.

Чуть позже я уже снова думал об облаках и небе, том самом вечном небе, в объятиях которого чего только не происходило на земле. Чёрное облако тем временем начало незаметно разрастаться, отхватывая всё больше и больше пространства, постепенно всецело вытеснив из видимости белое. Затихший воздух был тёплым и влажным, и, как это часто теперь со мной бывает, вдруг перенёс меня на другие, не менее жаркие улицы Барселоны, так прочно обосновавшегося в моей душе города. Места, всё более приобретающего атрибуты личной Мекки, пункта назначения моих многократных паломничеств, прибежища для зализывания ран и восстановления растраченных в бесконечных метаниях сил.

Гауди считал, что в таких очень классно будет жить современным ему буржуа. Буржуа же сказали: «Ээээ… Не поняла?», и проект «Парк Гуэль» провалился. Пришлось селиться самому, чтобы добро не пропадало.

С навигацией в Испании следует быть осторожным. Дело в том что испанские улицы, равно как и отели, тоже носят погоны и титулы. Даже самый захудалый переулок настаивает на том, чтобы его называли по имени-отчеству. Фамильярность разрешается только своим (например, при указании адресов в официальных источниках), туристу же придётся продираться сквозь все calle, carrera и прочие del, de la, de las, alt и placa (с хвостиком). Это так же удобно, как если бы вам приходилось каждый раз вводить в строку поиска “Проспект имени Владимира Ильича Ленина”. Зная эту особенность, все интересующие меня адреса я внёс заранее, старательно проверяя написание всех уличных регалий. Впрочем, Испания настолько удивительна, что даже в этом случае остаётся вероятность того, что нужную улицу ты не найдёшь. В прошлый наш приезд на Ибицу мы, помнится, долго пытались отыскать местоположение нашего отеля. Навигатор радостно сообщал, что улицы с таким названием не существует. И действительно, как выяснилось впоследствии, улицу переименовали несколько лет назад. Но преданность семейным традициям не позволила, должно быть, обновить информацию на сайте. Немногим лучше обстояло дело и с поиском знаменитого Cafe Del Mar. Вдоволь помучив ни в чём неповинный gps и перепробовав массу других высокотехнологичных (и высокоточных) средств поиска, сдались и прибегли к проверенному веками средству: спросить прохожих. Первая же встреченная нами девушка на прекрасном английском дала исчерпывающие указания (если вам придётся когда-либо искать это замечательное кафе, знайте — оно находится здесь // ваши первооткрыватели). Что и говорить, язык в Испании заводит значительно эффективнее всех этих новомодных штучек.

Барселона необычайно геометрична: множество параллельных друг другу улиц пересекаются под прямым углом с сетью не менее параллельных улиц, деля город на огромное число квадратов. Идеальное место для игры в классики. Туристическая же часть довольно компактна: большинство достопримечательностей находятся в центре города, который можно без особого труда обойти пешком. Улицы широки, архитектура довольно затейлива. Вдоль дорог припарковано множество скутеров, время от времени встречаются ряды мусорных баков. Любопытно, что практически каждый перекрёсток здесь оформлен кольцом, заставляя тебя каждый раз идти по дуге, даже если тебе нужно прямо. Достопримечательности появляются из обстановки совершенно естественно (и несколько неожиданно).

Дом Мила, творение великого Гауди. Впечатляющее здание. Глядя на него кажется, будто твоё сознание вдруг начало пошаливать. Ведь совершенно понятно, что такого ПРОСТО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ. Так не строят! Так лепят из песка или пластилина, так рисуют, проектируют в компьютерных программах, но не возводят из кирпича и бетона!

Полюбовавшись, иду здороваться со следующей архитектурной изюминкой. Мы уже встречались, той самой ночью, и тогда она произвела на меня необычайно сильное впечатление. Сейчас же… Просто сразила наповал. Саграда Фамилия — церковь, сказка, возвышенная мечта. Последний дар Гауди миру.

Перед церковью разбит небольшой парк с фантаном. Там я долго сижу, наслаждаясь видом этого захватывающего дух здания. Оно впечатляет, поражает воображение, внушает безмерное уважение к его создателю. Его гению и целеустремлённости, преданности своему делу. Поверьте, здесь есть во что влюбиться! Хотел бы я увидеть Саграду завершённой. Возможно, к тому времени я буду знать, как её фотографировать. Но люблю этот уникальный храм я уже сейчас.

Приблизительно такого содержания героический эпос доминировал в моих снах на протяжении всего перелёта. Лететь было недолго, так что восстановить справедливость во Всей Необъятной Вселенной я, кажется, так и не успел. Пришлось на время своего отсутствия делегировать полномочия Чаку Норрису. И всё же, что ни говори, а перелёты — это магия сродни телепортации. Ты засыпаешь в холодной промозглой Голландии, а просыпаешься в солнечной тёплой Испании. Окончательно же приходишь в себя тогда, когда тебе на голову опускается пелена по-весеннему освежающего дождя. Это бодрит и заряжает энергией ровно на столько, сколько нужно для приобретения билета на автобус из Барселоны-Жироны в, собственно, Барселону-Барселону. В котором ты наконец можешь погрустить на тему везения с погодой. Если захочешь. Мне же лично спать хотелось значительно больше. Вид из окна был абсолютно невыразительным на протяжении всего пути, так что отвлекаться было совершенно не на что. Разве что вполуха слушать разговоры на незнакомом, интригующем языке.

В Барселоне же тебя встречает настолько яркое солнце, что приходится щуриться. Настроение стремительно улучшается — всё же труд по восстановлению справедливости не пропал зря. Вокруг всё дышит весной: улицы, прохожие, такси и автобусы. Руки сами лезут в рюкзак за камерой и живенько берут её на изготовку. Центральный автовокзал Барселоны находится в самом что ни на есть центре города. Стоит пройти лишь пару десятков метров, и ты оказываешься у Триумфальной Арки.

Огромные площади, невероятно большие открытые пространства после Голландии захватывают дух.

Вокруг — множество прогуливающихся людей. Они держат друг друга за руки, улыбаются, смеются. Катаются на роликах, скейтах, сидят на скамейках, болтают друг с другом. Или же просто наслаждаются прекрасным солнечным днём.

В душе поднимается ощущение праздника, лишь несколько приглушённое на время хмурыми продавщицами в кофейной будке. Быть кислым в такую погоду кажется преступлением. Циклиться на чьём-то негативе — глупостью. Захожу в близлежащий парк, гуляю в своё удовольствие. Радуюсь тому, что чужой выбор привёл меня именно сюда. Немного фотографирую, но больше смотрю, ощущаю, впитываю. Нагулявшись, решаю отправиться в гостиницу. Включаю GPS с предусмотрительно внесёнными координатами всех интересующих меня мест, и… Наблюдаю чёрный экран. GPS мёртв. То ли включился в кармане и разрядился, то ли сломался. Ничуть этому не удивляюсь и нимало не расстраиваюсь. Добраться до места назначения в чужой стране, плохо говорящей по-английски — как минимум интересно.

Что для этого требуется — бумажка с написанным на ней адресом гостиницы, внимательность, доброжелательность и немного сообразительности. Что характерно — все данные мне указания были верными. Некоторые — исчерпывающе-точными. Рекомендация пройти (раз, два, три, четыре…) восемь улиц прямо, потом повернуть налево и пройти ещё две улицы — впечатляющей. Стыдно признаться, но так хорошо я не знаю даже свой родной город. В конечном итоге найти гостиницу оказалось на удивление просто. Где после урегулирования необходимых формальностей я смог наконец во весь рост, по-человечески выспаться.